Пять юношей квартала сайя - Ива Годар
Вернувшись домой, Рика распустила волосы и села перед зеркалом. Впервые попыталась посмотреть на себя глазами чужака. Глазами мужчины.
Загорелое лицо с высокими скулами, которое могло бы быть утонченным, если бы не проницательные черные глаза наблюдателя. Россыпь веснушек. Беспорядочная копна длинных алых в лучах заката волос, каких не было ни у кого на Острове Яблонь. Они струились, лились на ее плечи каскадом мягких прядей. Рике нравились ее плечи, рельефно очертившиеся за время тренировок. Но это, пожалуй, все.
Квартал сайя был праздником, фестивалем ожидания, тайн, непрекращающегося карнавала, но мысль чрезмерно украшать себя Рика сразу отбросила: любые ее попытки разобьются о привычную для жителей квартала роскошь, ведь даже ученик сайя выглядит, словно сын императрицы. Подчеркивать свою суровость тоже было самоуверенно – та половина посетительниц квартала, которая не бахвалилась обаянием и богатством, обычно выставляла на обозрение военные успехи. Среди знатных дам Острова Яблонь встречалось множество членов гвардии. Но если Рика не придумает что-то особенное, сайя разочаруются.
– Что ж, пора.
Рика решила не скрывать свои различия с сайя, а наоборот, их обострить. Квартал придерживался традиций, и в ответ она облачилась в длинное материковое платье, которое как-то привез ей в подарок Энцо. Благородный кофейный оттенок смягчил резкость ее взгляда, а белые строгие кружева на рукавах гармонировали с рыжими волосами, которые она заколола длинными шпильками. Простой крой создавал четкий силуэт, чем-то похожий на традиционное одеяние Острова. Талию обхватывал грубый пояс, поддерживающий ножны для меча на левом бедре. Рукоять катаны с белыми ромбами из перламутра сама по себе украшала. Рика походила на телохранителя эксцентричного богатого человека.
Выглядела она просто, но необычно. Ее ни с кем не перепутаешь, а Рика знала, что главное в важной встрече – не дать себя позабыть.
Когда солнечный диск коснулся земли, Рика двинулась по дорожке из яблоневых лепестков. Она шла медленно, осознавая каждый шаг, а широкий подол платья струился вокруг ног. Прохожие оглядывались на нее. Что-то было в этой одинокой фигуре, вышагивающей так, будто каждое движение имеет значение. Ее не сопровождали воины, не везла богатая повозка, но никто не посмел бы приблизиться к ней – значимость момента защищала ее лучше брони. Глаза ее превратились в озера из вороновых перьев.
Город дышал наступающим теплом, которое уже растревожила весна. Из-за узорчатых стен доносился смех, мужчины и женщины слушали искусных певцов и пили сладкие вина. У холмов в небеса вонзился разноцветный фейерверк, распустился – и медленно погас. Приближающаяся ночь зажигала квартал, словно фитиль.
Наконец, Рика добралась до ворот, открывшихся с последним лучом солнца, но не могла заставить себя сделать последний шаг, который отделял тьму от алого света квартала мужчин-сайя. Там, за чертой, кипела радость, воспламенялись тела, и хрупким хрусталем разбивались сердца. Там, окруженная переплетенными угрозами и защищенная охранниками с лицами богов, находилась сокрытая школа меча.
– Это всего лишь еще одна дверь. А вы откроете их немало, дона.
Рика почувствовала, что позади нее кто-то остановился, и уже начала поворачиваться, но сильные и горячие ладони обхватили ее голову и остановили. Мужчина вплотную прижался к ее спине, а его пальцы оплели ее лицо, как корни – утес. Запах темного нагретого дерева и расплавившейся амбры окутал ее, отделив от остального мира.
– Не поворачивайтесь.
Она подчинилась.
Незнакомый голос звучал совсем рядом, и Рика ощущала вибрации этой мелодии.
– Вы не увидите моего лица, пока я сам не захочу. Это ваше наказание.
– Кацу. – Это не мог быть никто другой. – Кацу, – почему-то повторила она.
– Зачем вы повторяете мое имя, дона?
Рика не знала. Ей хотелось произносить его без причины и цели. Она запомнила имя с тех пор, как впервые увидела в письме.
Невыносимо хотелось повернуться и узнать, как выглядит человек, из-за которого она оказалась в этом квартале, но Рика понимала, что тогда сайя никогда ее не простит. Пальцы держали ее крепко, но не настолько, чтобы помешать своеволию. И эта свобода словно толкала нарушить приказ.
Сайя испытывал ее терпение.
– Мне просто нравится касаться его губами.
Пальцы, поддерживающие ее голову и шею, сжались, но почти незаметно. Был ли это гнев или удовольствие, сказать невозможно, когда ты способен лишь ощущать чужое дыхание.
– Добро пожаловать в квартал сайя, – сказал Кацу[3] и оставил ее одну.
Глава 4. Парадокс правил
Рика влюбилась в квартал раньше, чем успела сделать и десяток шагов. Она представляла, что он будет многозначителен и криклив, порочен и чрезмерен, но, пройдя сквозь ворота, она оказалась на аллее большого внутреннего сада. Пахнущий яблонями ветер вылетел со сложно переплетенных дорожек и охладил ее лицо. Ажурные, увитые плющом беседки прятались за стенами буйных, неровно обрезанных кустов. Развешанные тут и там светильники мягко освещали тропу, создавая покров тайны.
Опасаясь наткнуться на сплетенных в объятиях любовников, пожелавших воспользоваться покоем аллей, Рика пошла быстрее. Прежде чем укромные уголки сада успели увлечь ее, дорожка вывела на площадь, вымощенную разноцветными камнями. Музыка обрушилась на нее, будто ожидала ее на этом просторе, и окутала тягучей романтической мелодией. Низкий звук струнных ласкал ее шелковым шарфом. Площадь окружали яркие здания и лавки, но сама она была пуста – лишь силуэты музыкантов двигались, нагнетая ритм и приглашая Рику выйти на эту неожиданную сцену.
И она не заставила сайя ждать.
Музыканты, сидящие около фонтана в форме пышного деревца, прервали мелодию. Их руки порхнули и застыли, будто у живых статуй. Рика не могла разглядеть лица – головы были опущены. Лишь один солист продолжал нытливым, тревожным звуком хэгыма[4] притягивать Рику к себе. Он вел ее подобно оставленным на пути знакам. Темп смычка все ускорялся и ускорялся, пока солист не рванул струны, подняв голову и отбросив светлые волосы назад. Его синие глаза были полны грусти, которая заставляла каждый миг ощущать как последний.
Внезапно площадь расцвела фейерверками, из-за углов лавок и домов показались жонглеры и артисты, вращающие огонь. Двери домов распахнулись, выпуская гостей, и все пространство заполнили приветственные крики, шум и гам.
Светловолосый мужчина пропал. Хэгым давно стих, и вместо него ритм теперь задавали далекие барабаны.
Пара незнакомых мальчишек в желто-белых нарядах подхватила Рику под руки и увлекла
Ознакомительная версия. Доступно 21 из 104 стр.