Дмитрий Морозов - Дваждырожденные

Когда я увидел вблизи первого из дикарей, то на мгновение опешил. В одной набедренной повязке из шкуры антилопы, но разрисованный с головы до ног яркими красками, он орал что-то на своем зверином языке, корчил рожи и все пытался достать меня топором. Я насадил его на меч, поверг на землю, а он под ногами у меня корчится и все пытается зубами вцепиться. Нагиба-юся его оружие рассмотреть, а топор-то каменный. И наконечники копий у них были из кремня. Увы, владели они этим оружием отменно.

В самый глухой час ночи Накула приказал отходить, стягивая кольцо обороны вокруг храма. Лата была в храме и до последнего мгновения пыталась призвать на помощь Арджуну… Что ты так удивленно смотришь, Муни? — усмехнулся Митра, — Лата не говорила тебе этого? Но как иначе ее смогли захватить в плен эти дикари? Она успела бы уйти с нами. Врагам все-таки удалось прорваться с обратной стороны холма и ворваться в храм. Мы отбросили их, построили кольцо из щитов и продолжали сражаться за свои жизни.

Те из нас, кто дожил до рассвета, услышали крик боевой раковины Арджуны. Как гремело горное эхо, сжигая страх в наших сердцах! И видим: Арджуна на взмыленном коне пробивается к нам по склону. На нем белой звездой сияет диадема, его могучий лук Гандива ревет, как носорог, выплескивая и рассеивая стрелы. Дикари орут, обья-тые ужасом, пытаются спасаться. От храма прибежал кто-то из наших, сказал, что там всех перебили. Тут уж и в нас всколыхнулось что-то древнее, звериное. Мы сошли со склона подобно сияющей лавине. Вел нас увенчанный диадемой Арджуна, словно золотая стрела, пронизывающая тьму. За ним — Накула и все остальные кшатрии, разинувшие рты в атакующем крике. Деревня пылала, но оставшиеся в живых жители тоже бросились на врага. Эти люди за свою землю готовы врагов голыми руками душить, лишь бы нашелся тот, кто может их в бой повести.

— Но почему же мы не застали никого из жи вых, кроме Джанаки? — спросил я.

Митра помрачнел:

— В лесу, куда мы их отогнали, эти дикари словно обрели новые силы. Они умеют раство ряться между деревьями, нападать сверху, словно перелетая с ветки на ветку, и не боятся ничего, кроме своих древних богов и кровожадных вож дей. В зарослях леса лук Арджуны стал бесполе зен, и мы чуть не увязли в засаде, устроенной нашими врагами. Благодаря мужеству кшатриев и внутреннему единению, нам удалось пробиться через лес к перевалу. С нами ушли и все оставши еся в живых жители деревни. У нас не былс времени даже подумать о раненых. Надо было спа сать остальных. О том, что ты жив, я узнал лишь когда нас догнали посланные тобой лесные охот ники: Эта новость наполнила мое сердце ликова нием. Только я никак не мог понять, как мог ты, наиболее осторожный и рассудительный из нас двоих, броситься в одиночку за диким племенем.

Я оставил его замечание без ответа и спросил: — А не кажется ли тебе странным, что дикари напали, когда Арджуны. не было в лагере? Значит, они пришли не случайно. И кто-то предупредил их, кто-то знакомый с его брахманской силой.

— Ну, а так они познакомились с силой на ших мечей, — небрежно бросил Митра. Немного подумав, он добавил:

— А знаешь, Арджуна тоже считает, что нападение было неслучайным. Он думает, что нас могли перебить, если бы единственной целью дикарей не был захват Латы. Прорвавшись к храму, враги ослабили напор на наше кольцо. Это дало время Арджуне, услышавшему призыв Латы, прийти к нам на выручку.

Я рад, что Арджуна успел, — сказал я. Митра серьезно посмотрел на меня:

Я тоже. Но никто в нашем отряде не мог себе простить, что мы не пробились обратно забрать раненых. Страшно даже подумать, что пережил Джанаки, истекающий кровью у стен храма, лишенный известий о том, чем кончилась битва. Не хотел бы я так лежать долгие часы, медленно коченея от утреннего холода и потери крови. Но как все связано в жизни! Если бы он не проявил стойкости и не дожил до твоего прихода, ты бы не узнал, что случилось с Латой, а значит, не пошел бы за ней следом и у тебя не было бы сейчас такого сияющего от счастья лица, — почти весело закончил Митра.

Так мы ехали рысью и беседовали до наступления глубоких сумерек. На привале все утолили голод фруктами и холодными лепешками, так как разводить костер на землях Магадхи было опасно. Поездка в объятиях Накулы пошла Лате на пользу: ее тело избавилось от жара, а сердце от тревоги. Теперь она удовлетворенно спала, завернувшись в теплые плащи кшатриев. Зато тревожился Накула: мы уже были глубоко во владениях властителей Магадхи.

— Царь этой земли Джарасандха водил войс ка даже на ядавов и заставил их покинуть свою древнюю столицу Матхуру, — задумчиво сказал Накула, — с теми силами, что проснулись в пле мени магадхов, можно было и еще немало бед на творить, да Кришна с моими старшими братьями успел вмешаться.

Эти события произошли уже на моей памяти. Я вспомнил рассказы Латы о нападении Кришны, Арджуны и Бхимасены на Джарасандху. Убив царя, они отвели угрозу нашествия магадхов, еще раз доказав, что мудрые действия способны повернуть даже колесо кармы. Сколько лет жадный до чужих богатств царь приводил к повиновению мелких раджей, нетерпеливо раздвигая границы государства. Но хватило одного точного броска враждебной ему силы: распалась империя, истаяла армия. Я спросил Накулу, почему Пандавы не прибегли к чему-нибудь подобному для устранения Дурьодханы.

— Неужели ты думаешь, что убийство царя само по себе может изменить поток событий? — сказал Накула. — Просто тогда совпало много ус ловий, не зависящих от нашей воли. Магадху по стиг великий голод. Крестьяне, сменившие моты гу на копье, не смогли обрабатывать поля. Юно ши ушли в походы на чужие земли, а их деревни обезлюдели. Джарасандха создал поток силы, но подорвал саму основу жизни народа. Если бы не это, то разве смог бы Кришна с моими старшими братьями просто проникнуть в царский дворец?

Телохранители и простые воины, храни они преданность своему повелителю, не пропустили бы врагов, какими бы могучими и опасными они ни были. Сила Джарасандхи истощилась сама собой. Оставалось только завершить начатое так, чтобы не втягивать в битву тысячи ни в чем неповинных воинов. Но, остановив Магадху, мы усилили Хас-тинапур и его союзников — Ангу и Калингу.

Впрочем, теперь и у трона Дхритараштры зреют силы, способные послужить нашему делу. Юд-хиштхира, благодаря вашим сообщениям, теперь знает о тайной отчужденности народа Хастинапу-ра от своих правителей. Если бы у нас было время… Дурьодхана неизбежно разделил бы судьбу Джарасандхи. Но как предсказать, кто займет его место? Любой из братьев? Шакуни? Ашваттха-ман? А еще бы они могли передраться между собой, тогда нам досталась бы разоренная страна, погрязшая в междуусобицах. Именно так развивались события на этой земле. Кстати, вообще неясно, кто из наследников царя Магадхи сейчас обладает силой и властью.