Три звезды Форгетона - Настя О
Просто сейчас его ударили пыльным мешком по голове, и он пока не дошел до полного осознания ситуации. То, что обрадовался детям, — несомненный и большой ему плюс. Я бы хотела посмотреть на него, когда он войдет в свою привычную колею. И ее больше хотела бы узнать, что он тогда будет делать. Но ничего, главное, что сейчас он готов плыть с нами на одной волне. Может быть, дети наконец-то узнают, что такое — расти в нормальной семье.
ГЛАВА 8
— Ты неплохо держишься, капитан.
— Жорик, ты переборщил с издевкой в голосе.
— А ты уже говоришь, как настоящий землянин. Скоро станешь подкаблучником. То-то я поиздеваюсь над тобой.
— Вот это гораздо ближе к истине. Так бы сразу.
Ночь снова вступила в свои права. Они проводили новую няню до двери, и только тогда Двайр смог выдохнуть с облегчением. Ни для кого не осталось секретом, что эта странная женщина с сединой в волосах сильно его напрягала. Даже не так — тревожила. И вместо того, чтобы думать, как хорошо она управляется с детьми, он пытался сообразить, что ей понадобилось на Форгетоне. Вывод напрашивался только один: она могла быть матерью одного из мальчиков с его планеты. Да, эти случаи не поощрялись, но что поделать, жизнь есть жизнь. Да что там — он сам оказался одним из таких мальчиков. Но в его случае, насколько он смог узнать от отца, мать от него отказалась, и они вдвоем полетели на Форгетон. Большего он не спрашивал — все укладывалось в обычный порядок вещей.
А теперь эта странная женщина, живая и здоровая, прямым текстом говорила ему, что хочет к нему на планету. Никакими экстраординарными способностями она не обладала — Двайр давно бы вычислил. Она казалась обычной землянкой, только не поддавалась его влиянию. И утверждала, что есть способ, отличный от деторождения, чтобы не испытывать на себе действия воли форгетонцев.
Двайр такого способа не знал. Форгетонское влияние было неоспоримо. Сильнее него было, разве что, только айдеанское. Но там вообще без разговоров: женщину могли сделать послушной куклой, которая верила в любовь. И тем более ответственно относились айдеанцы к своему дару. Их женщины были счастливы, поскольку сами этого хотели.
Пессимизм не являлся чертой характера Двайра. И вскоре он уже начал искать во всем положительные стороны. Эта Ирина Витальевна действительно хорошо сошлась с его детьми! С его детьми — и детьми Риты. Их общими. Подумать только — трое!
А с Ириной Витальевной они разберутся. Ну что, в самом деле, целая планета форгетонцев не сможет удержать в узде одну маленькую, пусть и очень вредную, женщину?
Двайр, как и накануне вечером, снова посмотрел на диван. Сегодня Миша остался с сестрой и мамой. У него даже насморк стал меньше, и они на свой страх и риск решили уложить их вместе, справедливо решив, что, если уж суждено Маше заболеть, то пусть это случится пораньше. Но Рита, несмотря на куда более спокойное состояние, все же попросила его остаться.
— Ты лучше соображаешь в критических ситуациях.
Он согласился. И остался ночевать в кресле, чем очень разозлил Дусю. В отместку она сделала кошачьи дела на его штаны, когда все уже заснули, поэтому пришлось срочно раздеваться, причем делать это максимально тихо, и просить помощи у Лешки. Старший еще не спал и, увидев плачевное состояние дел у Двайра, тяжело вздохнул:
— Мама заснула уже?
— Да… — подтвердил Двайр.
— Тогда придется аккуратно. Дверь в комнату закрыть, штаны почистить в ванной и положить на батарею на кухне. Высохнут — станут мятыми, но тебе простят, у тебя трое детей. Хотя с твоей внешностью тебе все простят, — с досадой добавил сын. — Мне же прощают. А вместо штанов… — он задумчиво почесал затылок. — Пошли, у бабушки простынь найдем. Надеюсь, она за это меня не прибьет. До утра переночуешь, а там и штаны высохнут. Батареи-то горячие, зима все-таки.
Двайр почувствовал себя настоящим победителем, когда умудрился самостоятельно почистить штаны с носками, используя только воду и мыло. Все же эти досоюзные коммуникации воспринимались очень неудобными, а портативного парового душа на его колымаге, к сожалению, не было. Он бы с радостью отдал его Рите, чтобы не мучилась сама. Хотя у землян существовали и свои преимущества. Но включать стиральную машинку «ради одних мокрых штанов, когда дети спят», по словам Лешки, было «очень жирно».
— Пахнуть не будет — а утром смотаешься к себе за заменой, — авторитетно заявил сын.
И Двайр важно кивнул ему, соглашаясь. Все-таки нужно учиться находить со старшим общий язык. А уж когда Лешка отвел его в комнату бабушки и достал из шкафа ту самую простынь, которая на деле оказалась большим куском ткани, Двайр и вовсе умилился. Он завернул эту штуку вокруг пояса несколько раз, и Леша весело хмыкнул:
— Мама в обморок упадет, когда увидит.
Двайр тихо пожурил его:
— Не хватало только маме сознание потерять от моей непревзойденной красоты.
Лешка аж хрюкнул от удовольствия:
— Не угадал ни разу. У бабули все лежит уголочек к уголочку. Мама так положить обратно не сможет. Ба вернется — шороху будет! А я посмотрю, как ты станешь отбиваться.
Двайр вздохнул, молча переваривая подножку от сына, и все равно поблагодарил.
— Заодно и с бабушкой познакомимся.
Не хотелось делать победу старшего совсем уж полной. К тому же, бабушка ведь могла поддаваться его влиянию. Если, конечно, не обладала теми же секретными техниками, что и Ирина Витальевна. При этой мысли Двайр вздрогнул: не к месту он помянул бывшую классную Лешки! И нынешнюю няню. Для всех них, пожалуй.
Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о странной пожилой землянке, Двайр отправился обратно в большую комнату. Там он и застал умилительную картину: