Три звезды Форгетона - Настя О

— Да, — подтвердил Ардайн. — За вчерашний день мы успели столько всего, что я, кажется, начал испытывать состояние второй молодости.

У Лешки можно было не спрашивать — все и так было видно по его глазам. Двайр только посмеивался, глядя на все это со стороны.

В тот день мы возвращались к Ардайну на Фари, чему космопух был только рад.

— Размял лапы, малыш, — с гордостью потрепал животное по шерсти наш папа.

А когда зашли в дом и рассказали все, что произошло с утра, столкнулись с удивительным единодушием старшего и младшего поколений.

Много позже, когда мы уложили детей и отправились на кухню, я спросила об этом у Двайра.

— Я и не собирался препятствовать их общению с дедом, — с улыбкой пояснил он. — Отец вообще мастер рассказывать всякие сказки и истории, которые происходили на самом деле. Возможно, они даже укладывали Мишку с Машкой прямо на корабле, пока развлекались с Лешкой.

Я схватилась за сердце.

— Даже знать не хочу, как это происходило.

— Не волнуйся. У нас самые безбашенные и дисциплинированные старики во Вселенной. С ними не то, что детей оставлять — в разведку против союза идти можно. О-Лейр-Он узнал бы — с руками бы оторвал.

— Слышу в твоем голосе сожаление!

— О, нет, моя дорогая… — меня тут же заключили в самые теплые в мире объятия. — Наше с тобой потрясающее свидание я не променял бы ни за что на свете. Особенно мне интересно, будет ли у него продолжение. Жду не дождусь, когда ты начнешь ругаться на меня. Хочу прочувствовать все радости отцовства с самого начала, знаешь ли!

Я только беззлобно толкнула его кулаком в плечо. Шутка про четвертую беременность после третьей «встречи» теперь, похоже, грозилась стать у нас семейной.

Не знаю, как, но хором они все же уговорили меня на полет до Айдэ. Даже Лешка. Старший сын, к слову сказать, кричал громче всех.

— Мама, ты что! Это же такой шанс — простому смертному очутиться у дружественного народа!

— Ты не простой смертный, ты форгетонец, — скептически напомнила я.

Что-что, а внутренний вредина рядом с этими непередаваемыми оптимистами во мне просыпался все чаще и чаще.

— Вот! — совсем по-двайровски продолжил уговоры сын. — Я в пилоты пойду! Связь между галактиками поддерживать буду!

Тогда мне впервые стало плохо. Но порыв убежать в уборную я сдержала. Просто сначала стоило признаться самой себе: Двайр Путешественник никогда не промахивался. И все, что он мне оставлял, просто обречено приживаться и давать плоды. Но я пока не хотела говорить об этом, чтобы не ошибиться.

Кто их, этих форгетонцев, разберет!

Поэтому я и не стала совсем уж нагнетать обстановку. Тем более что Лешка обещал наверстать весь курс пропущенного учебного года по дороге домой. Ну, или почти весь.

В итоге я сделала единственно верный и возможный в данном случае шаг — «позволила» остальным уговорить себя на продление каникул. Со скрипом и свистом, хотя манипуляции с детьми, желающими получить свое, всегда были выигрышными.

И мы полетели. На Айдэ.

— Рита, вы себе не представляете, как мы познакомились с этим крокодилом!

Кира Истомина, такая же землянка, как и я, на планете Айдэ, похоже, нашла свое призвание. Из того, что рассказал мне Двайр по пути к ним, я узнала, что девушка случайно пересеклась с Олейроном и погибла под колесами машины, но была возвращена к жизни с помощью флакончика с кровью древнего народа Вселенной, который Олейрон нес с собой. Пожалуй, их история оказалась более захватывающей, чем наша с Двайром, но я ни минуты не сомневалась в том, что наш путь прошел именно так, как нужно.

До Айдэ мы летели примерно неделю. Все это время Лешка либо не отлипал от большого иллюминатора, либо занимался с малышней, развлекая их лекциями с коммуникатора отца. Я-то прекрасно понимала, что таким образом он умасливает меня после согласия показать еще одну планету. А вот Двайр по-настоящему умилялся.

Как будто это не я, а он был беременным!

Он с такой любовью смотрел на неумелые попытки Лешки показать, какой он хороший старший брат, что я начала чуять неладное. Двайр ведь всегда распознавал проделки нашего сына!

Когда смотреть на его умильное выражение лица стало совсем уж невмоготу (я-то продолжала оставаться до ужаса здравомыслящей!), я приперла его к стенке и спросила, в чем дело.

— Рита, ты знаешь, мне кажется, я только сейчас начал понимать, насколько я счастлив. И когда ты рядом, это становится только сильнее. И дети — они же такие милые и хорошие. Даже Лешка изменился — он ведь раньше постоянно ворчал на меня!

В тот момент в голове что-то щелкнуло.

— Двайр, скажи-ка мне… а как форгетонские женщины воздействуют на форгетонских мужчин?

— Да примерно так же, как и форгетонские мужчины — на форгетонских женщин, — нахмурился Двайр. — Мы друг другу нравимся. Просто женщин у нас рождается очень мало, поэтому проверить как-то не представлялось возможным. А почему ты спрашиваешь?

— И долго это будет продолжаться? — я отошла от него и прикрыла глаза руками.

Нет, ну это же надо было такую побочку отхватить!

— Если честно, я не знаю, Рита. Я никогда не оставался надолго с нашими женщинами. Не до этого было. А потом у меня появилась ты, и на других стало тяжело смотреть. Рита! — он встал передо мной и взял руками за плечи. — Что ты пытаешься мне сказать?

— Только то, что ты такой веселый и счастливый будешь все следующие девять месяцев, старичок. Кажется, у нас в этот раз будет полуфоргетонская девочка…

— Полу — что?

— Ты права, Рита. Это точно гормональное! — Жорик отвлекся от игр с детьми и подлетел к нам. — Оно на мозг давит и не дает соображать! Ты папой станешь снова, капитан. Па-пой!

Выражение лица Двайра нужно было видеть. Его глаза по размеру стали напоминать если не блюдца, то точно что-то близкое к ним. Затем он отошел от меня на несколько