Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Если это не очень затруднит Вас, объясните, пожалуйста, что произойдет с А-Янусом и У-Янусом, когда один из них дойдет до момента становления контрамотом. Их станет трое? Или вновь один? Если этот вопрос уже обсуждался, скажите, пожалуйста, – где.

Мора <[email protected]> Питер, Россия - 03/15/03 22:31:26 MSK

Этот вопрос не обсуждался, но в самом тексте повести, по-моему, сказано прямо, что в этот момент У-Янус пошел «назад», в прошлое, а будущее наше оказалось без Янусов вообще. То есть, до «момента» мы, нормальные люди, наблюдаем двух Янусов, а после момента – ни одного.

Уважаемый Борис Натанович! Я чувствую ностальгию по времени, которого я не увидел (я родился в 1974), – шестидесятым годам, когда люди спорили на тему, может ли машина мыслить, кто важнее – физики или лирики, как достичь коммунизма, когда впервые появились Ваши произведения и произведения множества других писателей... Почему-то кажется, что эта эпоха была освещена каким-то особенным светом, в то время как сейчас время куда как более обычное и мрачное. Вроде бы книг и возможностей стало гораздо больше, но ушло что-то очень важное. А есть ли у Вас похожие чувства? Или это только романтическая иллюзия? Эту радость жизни я вижу во множестве книг, написанных в те годы, но её нет в нынешних книгах.

Maksim Leeds, England - 03/15/03 22:31:52 MSK

Вы совершенно правы. Конец 50-х и начало 60-х (Первая Оттепель) было, действительно, светлым и особенным временем. Мое поколение (поколение шестидесятников) было исполнено надежд и оптимизма, мы все думали, что страшные годы зажима и несвободы остались позади, и теперь с каждым годом будет становиться все лучше, легче и светлей. Люди, крепко битые, или просто умные понимали, конечно, что так не бывает, что номенклатура не отдаст власти и никогда не допустит свободы слова и мысли. И конечно, они были правы. Начиная с 1966 года началось завинчивание гаек, а после чешских событий ВСЕМ стало ясно, что Оттепель кончилась безвозвратно.

Уважаемый Борис Натанович! Во-первых, если можно, уже сейчас поздравить Вас с надвигающимся 70-летием! Во-вторых, О Вашей книге «Трудно быть богом». Мне 50 лет, я занимаюсь бизнесом года с 1989-го. С 1990 года президентом моей фирмы является американец, профессор истории, доктор наук. Он настоящий WASP, не из бывших наших. Занимается русской историей, написал монографию о знаменитом русском фотографе Сергее Михайловиче Прокудине-Горском, заснявшем в цвете всю Россию еще в 1905-10 гг. Знаменитая цветная фотография Льва Толстого – это он. С конца восьмидесятых он минимум раз в год приезжает к нам. Он приезжал сюда, когда мы еще были СССР-ом, был здесь во время развала и разрухи, на его глазах Латвия отделилась от России и стала тем, чем она стала. На его глазах случилась социальная революция и сменилась общественная формация. И я всегда подшучивал над ним, говорил ему, что он – историк с другой планеты, дон Румата, которому повезло наблюдать и изучать нас, даже ставить исторические эксперименты. Но за последние три года тот Ваш мысленный эксперимент с историками, заброшенными в чужую цивилизацию, в моей жизни дошел до абсурда. Студенческая любовь к истории Риги, где я родился, довела до того, что я занялся восстановлением утраченных исторических памятников. Может быть, Вы что-то об этом слышали, – мне удалось восстановить конную скульптуру Петра I и статую Барклая де Толли. Барклай уже стоит в центре Риги, а Петр сейчас копируется и будет установлен в Константиновском дворце в Стрельне на юбилей города. Когда я начал этим заниматься, у меня и в мыслях не могло быть, какая полемика поднимется вокруг этих памятников, политика под знаком истории. Оказалось, что я нечаянно ткнул в очень больное место молодых стран, историки называют это – «the absense of usable past», «construction and deconstruction of history». Были подняты такие глубинные пласты общественного сознания, что профессиональные историки просто упиваются. Особенно часто мы полемизируем с одной дамой, историком из Германии, стипенидиатом фонда Гумбольдта. Она читает историю в нашем университете, пока ее муж вице-президентствует в нашем филиале немецкого банка. Вся эта история – просто ее хлеб и шампанское. И я ей, конечно, опять рассказал про дона Румату. При этом объяснил его правило: не вмешиваться. И она несознательно не вмешивалась – до поры до времени. В какой-то момент и она не выдержала, как дон Румата, и пошла крушить мечом в нашей центральной газете. Борис Натанович, я просто хотел Вам рассказать, как реально оживает Ваш фантастический мир. Параллелей – бесконечное количество. Если хотите, могу даже лично, – в юбилейные дни надеюсь быть приглашенным на открытие памятника Петру, это будет десятый памятник ему в Вашем городе. Крепкого Вам здоровья.

Евгений Гомберг <[email protected]> Рига, Латвия - 03/15/03 22:31:59 MSK

Спасибо. Желаю Вам удачи и успехов!

Дорогой Борис Натанович! Желаю Вам всего наилучшего и побольше здоровья! А также спешу задать вопросы. Вопросы хочу задать по Вашему рассказу «Мыслит ли человек?». Итак. 1) Почему Вы так упорно связывали действия с Европой? Гоген, Гален, Лувр... Может, это было случайно?

Пошелюжин Александр Барнаул, Россия - 03/15/03 22:32:27 MSK

Слушайте, это же – шутка, хохма, пародия. Зачем искать там какой-то глубокий смысл? Нет его там и быть не может.

2) Почему Тетя поехала страдать неумеренной потливостью именно в Гавану? Ведь Вы писали рассказ в 1963-64. Но, мне кажется, вряд ли в это время кто-то так уж рвался заняться туризмом на Кубе. (Не забывайте также, что 1 янв. 1959 на Кубе окончилась Кубинская революция и пошло у них там, и поехало...)

Пошелюжин Александр Барнаул, Россия - 03/15/03 22:32:53 MSK

О господи! Шутка!!! Хохма!!! Нет там подтекста!!! Весь набор «реалий» абсолютно случаен. [Замечу в скобках, что Александр, видимо, плохо представляет атмосферу начала 60-х прошлого века в нашей стране. Поехать на Кубу? В условиях, когда любой выезд за границу был исключительной удачей... В страну, где победили «наши», понесли знамя социализма в самом центре, оплоте капитализма... Барбудос, Фидель Кастро, Че Гевара... «Куба – любовь моя»... «Пей кокосы, ешь бананы»... Да «хоть тушкой, хоть чучелом»... – БВИ.]

3) Почему именно «Люпус Эст»? У Варшавского в рассказе «Диктатор» тоже есть такой персонаж. А Вы ведь писали именно пародию на Варшавского...

Пошелюжин Александр Барнаул, Россия - 03/15/03 22:32:58 MSK