Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Тоже повесть.

«Беспокойство» – повесть или рассказ?

Пошелюжин Александр <[email protected]> Барнаул, Россия - 04/22/03 05:57:47 MSK

Повесть. Но я ее обычно в расчет не принимаю – она так и осталась для меня неоконченным черновиком. Но вообще-то, наверное, надо и ее включать.

И что теперь делать с «Гадкими лебедями» – считать это реликвией? Историей? Или теперь брать ее как отдельную повесть будет неправильно?

Пошелюжин Александр <[email protected]> Барнаул, Россия - 04/22/03 05:58:06 MSK

Я ее при подсчетах включаю в «Хромую судьбу» и считаю две эти повести за одну. Кроме того, я в ключаю в число «повестей» нашу пьесу и НЕ включаю никакие сценарии. Получается 27 шт.

3. Хочется порассуждать о мире «Полдня...». Со мной тут недавно пытались пофилософствовать на тему устройства мира («а КАК оно все должно быть устроено?»). Я вообще приверженец первого закона диалектики (закон единства и борьбы противоположностей). А недавно прочитал «Машину времени» Уэллса, где нашел подтверждение своей старой «концепции», что тот мир, который многие называют идеальным (т.е. где нет никаких войн, распрей, где материальные блага достигают высокой точки, люди, в общем, живут «без бед»), делает из ЛЮДЕЙ машин, дойных коров, андроидов: И вроде все цветет, гармония, мир светел, ешь – не хочу, а на деле оказывается – упадок, духовный упадок. Цивилизация просто вымирает при всей своей идеальной жизни. И вот, связывая все вышенаписанное с Полуднем, я подумал – а почему все же ПОЛДЕНЬ? Почему люди все же остались людьми? Может, они пока еще не дошли до той точки, описанной Уэллсом (хотя пора бы уж)? И я нашел вариант – люди Полудня не превратились в машин потому, что они РАБОТАЛИ. И работали совершенно серьезно. Ясно, что здесь все дело в Теории Воспитания, но что ИМЕННО – вот вопрос. Как Вы относитесь к этому рассуждению – прав я или только зря «растекашился мыслью по древу»?

Пошелюжин Александр <[email protected]> Барнаул, Россия - 04/22/03 05:58:14 MSK

Я думаю, Вы ошибаетесь по поводу «Машины времени». Этот роман написал Уэллс-социалист, убежденный в том, что человечество навсегда останется расколотым на классы и этот раскол даст в перспективе деление на морлоков и элоев. Уже сейчас очевидно, что все это не так. А Мир Полудня – это «мир, в котором нам хотелось бы жить», но никаких социально-экономических корней в сегодняшней реальности у этого мира, увы, нет. Он может появиться только при условии возникновения и реализации Высокой теории воспитания, – никаких оснований и даже ростков которой сегодня не видно так же.

Глубокоуважаемый Борис Натанович! Позвольте задать вопрос, связанный с «творческой кухней». Не припомните ли, кто из АБС был автором идеи машины времени Луи Седлового? Насколько серьёзно авторы относились к этой идее? Или это был просто литературный прием, позволявший написать пародию на современную фантастику? Если можно, то хотелось бы знать подробности возникновения и обсуждения этой идеи авторами в процессе ее литературной реализации. В частности, по каким критериям отбирались пародируемые сюжеты, предполагалось ли как-то развить эту идею в дальнейшем? И ещё важно – после выхода ПНвС и его обсуждения отметили ли Вы какой-то интерес читателей именно к этой «фантастической» идее или ее сочли именно литературным приемом?

Ю.Лебедев Москва, Россия - 04/22/03 05:58:39 MSK

«Путешествие на машине времени» изначально было придумано (и написано) как отдельный, совершенно самостоятельный, рассказ – некая любовная пародия на обожаемого Г.Дж. Он даже начинался, помню, по-уэллсовски : «Путешественник по времени рассказывал нам необыкновенные вещи». Рассказик этот мы посылали в разные газеты и журналы, нигде он не прижился, и в конце концов мы решили дать его в качестве главки ПНвС. Кто придумал самое идею «путешествия в описанное будущее», я уже не помню. Относились мы к этой идее исключительно как к пародийной и только как пародийный прием ее всегда и рассматривали. По-моему, так же, как и все наши читатели вообще. Хотя, согласен, некое «благородное безумие» в этом замысле, безусловно, содержится. Как и в нашей (тоже пародийной) мысли о том, что «падение Тунгусского дива» было не приземлением инопланетного корабля, а его взлетом.

Уважаемый Борис Натанович! Если позволите, несколько вопросов. 1. Вы не раз называли наиболее талантливых современных фантастов. Не могли бы Вы объяснить, почему многие из них пытаються дистанцироваться от фантастики? Почему именно талантливых авторов, а не создателей космических боевиков, тяготит принадлежность к фантастическому цеху?

Александр <p188mmx> Жлобин, Белоруссия - 04/22/03 05:59:02 MSK

Насколько я понимаю, тяготит не «принадлежность к фантастическому цеху» как таковая, а осточертевший псевдофантастический антураж: ракеты, космические империи, чудовища, скорчеры-бластеры... Сколько можно! Как серьезный человек может заниматься этой белибердой, когда вокруг кишит, роится, ворочается, за глотку хватает госпожа Реальность, гораздо более фантастичная, странная и страшная! Не все, конечно, но многие рассуждают так или примерно так.

2. Вы много лет состоите в редколлегии «Звезды», знаете журнальную кухню. Там действительно искренне считают, что настоящая литература – это лишь то, что выходит в «толстых» журналах?

Александр <p188mmx> Жлобин, Белоруссия - 04/22/03 05:59:09 MSK

Там по-прежнему (как 20, 30, 50 лет назад) царит на века устоявшееся мнение: фантастика – это когда про сумашедших ученых и космические корабли. Что же касается Булгакова, Кафки, Чапека, Воннегута, то «какая же это фантастика?Это – не фантастика».

3. Ваше отношение к роману Пинчона «Радуга тяготения»? Согласны ли Вы с оценкой некоторых критиков, что это один из великих романов 20 века? Вообще можно ли относить такого рода литературу к фантастике?

Александр <p188mmx> Жлобин, Белоруссия - 04/22/03 05:59:20 MSK

Не читал. И даже не слышал. Но Вы же знаете: я понимаю фантастику очень широко. И Кафка – фантастика, и Лем – фантастика, и Шварц – фантастика.

4. Насколько могу судить, Вы с симпатией относитесь к творчеству С.Синякина. Как Вам его последняя повесть «Мрак тени смертной»?