На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева
– Я его знаю? – спросила я.
Если он был всегда рядом, значит, я должна была видеть его, хотя бы мельком! Пусть память работала избирательно, и всё детство вместе с юностью воспринимались теперь как подёрнутые туманом, но уж маминого-то мужчину я должна была разглядеть. И запомнить.
Вместо ответа мама кивнула на входную арку.
Там стоял доктор Дженкинс, собственной персоной! Вид у него был слегка помятый, как будто после долгой – и спешной! – дороги, но это был он, зрение не обманывало меня.
Теперь понятным становилось всё. И постоянное присутствие доктора Дженкинса в моей жизни. И его одинокая, без жены, жизнь. А он просто любил мою маму. Как умел, и насколько она ему позволяла.
Доктор Дженкинс кивнул мне:
– Привет, Дес.
Как будто не видел уже очень давно, и теперь радуется встречи. Смешно, разве не он рассказал мне о том, что поисковые группы «Снежного кома» нашли моего Сае…
– Рассказала? – спросил он у мамы.
– Мне что теперь, звать вас папочкой? – не удержалась я от вопроса.
– Как захочешь, Дес, – улыбнулся он. – В принципе, я и на дядю Эла согласен… Надеюсь, ты не будешь запрещать своей маме…
– Встречаться с вами? – снова не удержалась я.
– Жить, – твёрдо выговорил он. – Жить, Десима.
Жить. Как просто… но в ряде случаев – безумно сложно, как выяснилось не так уж давно.
– Хорошо, – сказала я. – Но тогда и ты, мама, не будешь коситься на Сае.
– Коситься – буду, – хмуро ответила мама. – Он мне всё равно не нравится. Но что я с вами обоими сделаю? Живите вместе, сколько хотите и где хотите… И насчёт где: сейчас мы идём на Аркадию, и я надеюсь, вы задержитесь в доме на какое-то время. Не как гости. Это и ваш дом тоже.
Аркадия!
Я вспомнила наш дом, и узкую полоску пляжа под скалой, где я впервые увидела Сае. Там, наверное, сейчас весна или даже начало лета. Цветут розы, и «горячие» и обычные…
Да, будет здорово вернуться домой и сварить для моего мужчины настоящего аркадийского кофе. И маме тоже. И Элмеру Дженкинсу, которого придётся всё-таки называть папой.
Последнее сожаление о гибели моего биологического отца, всёещё теребившее мою душу, исчезло. У меня был отец. Всю мою жизнь он был со мной рядом, помогал мне и заботился так, как и должен заботиться о отец о своём ребёнке. И зовут его Элмер Дженкинс. И хорошо, что он теперь мамин мужчина. Всё правильно. Как и должно быть.
Жизнь прекрасна.
Когда рядом те, кого ты любишь, кто любит тебя, и все они живы.
***
– Ты понимаешь, Элмер, по какому краю вы прошли? Ведь ментальную иллюзию невозможно поддерживать бесконечно!
– На самом деле, поддерживать мы могли бы долго. Психопрофиль Саернтика, в общем, нам был известен.
– А если бы мы не нашли капсулу?
– Но ведь твои люди нашли её, Мора.
– Повезло.
– Не сказал бы.
– Объясни!
– Анализ информации о чима, любезно предоставленной нам отцом Саернтика, говорил о том, что поражённые – другого слова не подберёшь! – этой странной паранормой личности всегда возвращаются к тем, кто их любит и ждёт. Но для этого мало любить и мало ждать. Необходимо ещё и верить. Даже не так. Веровать. Чувство на грани религиозного экстаза… и оно вполне себе вписывается в азы паранормальной физики, кстати. Тот раздел, про причинно-следственные связи. Что их в принципе не существует в поле непознанного… А паранормы психокинетического спектра как раз непознанное и есть. Несмотря на почти тысячелетний, накопленный по ним, научный опыт.
– Хочешь сказать, что вы заставили Десиму уверовать?
– В чудесное спасение её любимого? О да.
– Ваша телепатия – жуткая штука… Страшно было наблюдать за нею. Как она гладит пустую капсулу. Как называет нашего заведующего медцентром твоим именем. Никогда не забуду… Я прошла через многое в своей карьере, но вот это – не забуду никогда.
– Непростая иллюзия, согласен. Нам повезло, что уважаемый Типире согласился на синхронизацию. Впрочем, у него первый ранг, как и у меня, а первый ранг обязывает ко многому… и он отнёсся с пониманием.
– Эти ваши телепатические штучки. Бррр!
– Но иллюзия сработала! Долго её поддерживать мы, безусловно, не смогли бы. Это против наших правил, во-первых, а во-вторых – у Десимы паранорма судьбы, которую не особенно поводишь за нос. Она ведь могла проснуться в любой момент… Хорошо, что вы успели найти Саернтика до того, как запущенный нами в ментальном поле Десимы процесс вышел из-под контроля!
– Страшно даже представить, что случилось бы тогда…
– Именно. Что ж, продолжаю: вы не могли бы его найти никогда, если бы не удалось создать и поддержать в Десиме уверенность в результатах такого поиска. Сработала её паранорма.
– Едва не убив её саму.
– Не убила же.
– А рука?
– Восстановится. Перстень с белым кристаллом жаль, неплохо было бы изучить эту штуку подробнее. Но он, очевидно, сработал как катализатор процесса. Одной веры всё-таки мало, необходима ещё и энергия…
Эпилог
Семейное счастье пахнет свежезаваренным кофе и терпкими ароматами цветущих летних трав. Лето в северном полушарии Аркадии скоротечно и буйно. Горицвет выстилает все свободные склоны оранжевыми стеблями и ярко-алыми шариками цветов, сквозь них пробиваются пуховёртки – они сначала цветут малиновым, потом превращаются в ярко-зелёные пушки с семенами. Дунь на него и полетит…
На клумбах они считаются растениями сорными и подлежат безжалостному искоренению. Но на узкой полосе пляжа, под скалой, – растут, и тень от горы им не помеха. На удивление живучий и неприхотливый цветок!
Сае долго болел, но, благодаря стараниям доктора Хименес и вызванных на Аркадию врачей-апарие, всё-таки пришёл в норму. Маленькая целительница ворчливо запретила ему летать без антиграва – так, на всякий случай. Пока не окрепнут крылья.
Апарие не развивали паранормы так, как это делало Человечество, но они называли Чутьём особые способности у самых успешных своих лекарей. Доктор Хименес считала – и не без оснований! – что крылатые «специалисты с