Начало - Анатолий Пак

— Она имеет для вас какое-то значение сейчас?

— Только в связи со сном.

— Вы собираетесь как-то особенно готовиться к этому дню? Менять свои планы, куда-то уезжать?

— Нет. Работать собираюсь. Если с проектом получится, буду им заниматься.

Другой врач, сидевший у окна, отложил ручку.

— Игорь, а почему вы жене сразу не объяснили, что она ошиблась?

— Пытался. Только мы к тому времени уже ругались. Она спрашивала, куда ушли деньги, я злился, что она читала тетрадь. В итоге только хуже сделал.

— Как вы сейчас оцениваете свои расходы?

Игорь выдохнул.

— Поторопился. Сначала надо было все посчитать и с женой обсудить. Я по работе привык: нашел подходящее по хорошей цене — бери, потом не будет. Здесь так же полез покупать.

— О потраченных деньгах жалеете?

— О том, что без нее решил, жалею. А склад можно использовать. Я потому и принес расчеты, чтобы вы посмотрели, что там не просто набитое консервами помещение.

— Посмотрим, — ответил врач. — Расскажите пока, как вы спите в последнее время.

Разговор продолжился. Игоря спрашивали о работе, об отношениях с женой, о самочувствии после пробуждения. К тетради тоже возвращались, но он больше не путался в объяснениях: сны были яркими и неприятными, записи он делал для себя, а Юля приняла его рассказы слишком буквально. О том, что помимо нее в эти рассказы поверил еще кое-кто, Игорь не упоминал.

Заключение он получил после завершения обследования. Психического расстройства на момент обследования не выявлено. Оснований для лечения не установлено. Три подписи, печать и несколько абзацев, которые Игорь прочитал дважды, прежде чем убрать заключение.

Он позвонил Юле прямо из коридора.

— Заключение дали.

— Я рада, — ответила она. — Пришли мне.

Он отправил фотографию. Ответ пришел только вечером.

«Ты им соврал, рассказал про игру. А мне говорил правду».

Игорь долго смотрел на сообщение. Именно этого признания, что он говорил ей правду, он добивался во время ссоры. Теперь оно означало, что Юля ему окончательно не верит.

Сначала он решил, что обследование хотя бы закроет вопрос с оружием. Принес копию заключения, подал заявление о возврате. Ему сказали ждать ответа. Потом пришли судебная повестка и копия иска.

Юля просила признать его недееспособным.

Игорь прочитал первую страницу, затем приложения. Там были сведения о расходах, фотографии тетради, описание разговора на кухне и просьба назначить судебно-психиатрическую экспертизу. Его новая версия тоже была изложена, только как попытка скрыть заболевание.

Марсель приехал уже подготовленный. Для участия в деле они оформили необходимые документы. Теперь он садился за стол не просто как друг, и от этого Игорю стало еще тоскливее.

— Они могут сделать так, что я без ее разрешения вообще ничего не куплю?

— Если признают недееспособным, последствия серьезные. Но сначала это надо доказать. Не то, что ты потратил деньги вопреки желанию жены. Другое: что из-за психического расстройства ты не понимаешь своих действий или не можешь ими руководить.

— Она всем говорит, что я невменяемый.

— Да пусть говорит. Слова к делу не пришьешь, пусть докажет документально. Это заключение ты прямо вовремя получил. Хотя, конечно, оно дело автоматически не закроет. Придется подготовиться.

Игорь собрал банковские выписки, подтверждения платежей, документы по работе. Отдельно составил расчет суммы, которую обещал вернуть Юле. Она могла спорить с его решениями, но отрицать собственный долг перед ней он не собирался.

На склад теперь ездил реже. Часть дел взяли на себя Илья и Семен. Покупки почти остановились: после кредитного платежа и перевода Юле оставалось на бензин, еду и счета. Игорь открывал список необходимого, смотрел на него и закрывал. Август стал на несколько недель ближе, а дальнейшая подготовка почти остановилась. Более того, он оставался безоружным.

В день заседания Юля ждала в коридоре с отцом. На соседней скамье сидели Илья и Семен, которых пригласил Игорь. Семен взял на заводе отгул и теперь рассматривал объявление на стене.

Игорь поздоровался с тестем. Тот ответил и освободил место рядом, но Игорь остался стоять.

Первое заседание не закончилось ничем. Суд запросил медицинские документы и отложил рассмотрение дела. Игорь вышел на улицу немного разочарованным: дело затягивалось. Жена даже не смотрела на него, молча уехала с тестем.

Во второй раз процесс наконец состоялся. В зале, кроме них, были молодой прокурор, почти пацан, и представитель органа опеки — женщина предпенсионного возраста. Судья выслушивала спокойно и останавливала обоих, когда семейная ссора начинала вытеснять ответы на вопросы.

Юля говорила без слез, и все, что она говорила, было правдой. От этого слушать было тяжелее.

— Он никогда так себя не вел. Работал, ездил на рыбалку. Мы копили. Потом он стал что-то прятать, возить по ночам. Я думала, у него работа. А он построил убежище и купил оружие. И для чего? Оказывается, на нас нападут какие-то существа из его снов, и от них надо защищаться. Ну разве это поведение вменяемого человека?

— Вам он угрожал? — спросила судья.

— Нет. Но я не знаю, что будет дальше.

— Конкретные случаи, когда он не понимал, где находится, не узнавал людей, были?

— Дома он обычный. В этом и дело. С ним разговариваешь — все нормально. А потом оказывается, что он потратил все наши деньги на защиту от кошмара из сна.

Марсель записал что-то на листе, но Игорь не стал смотреть. Он слушал жену. Несколько месяцев она жила рядом с человеком, который вел двойную жизнь, и ей даже в голову не приходило, какую именно.

Потом читали тетрадь. Не всю, только отдельные места, и от этого она выглядела еще страшнее. Раздробленная голова, голубая кровь, маршрут через подвал. Когда судья перевернула страницу, Игорь вспомнил не написанное, а то, как прижимал ладони к ране на бедре и не мог остановить кровь.

— Записи ваши? — спросила судья.

— Мои.

— Вы от них не отказываетесь?

— Нет. Я записывал сны.

Юля поднялась.

— Он не просто записывал. Он решил, что это обязательно случится. Спросите его, зачем тогда он закупил столько еды и воды.

Судья попросила ее сесть и обратилась к Игорю. Пришлось снова говорить о проекте. Он объяснил, что игры еще не проводились, доходов нет, вложения могут не окупиться. Часть оборудования можно продать, договор аренды — прекратить, но сейчас он этого делать не намерен.

— То есть убытки вы допускаете?

— Да. И понимаю, из чего буду платить кредит, если