Начало - Анатолий Пак

— А общие деньги?

— Потратил без согласования с женой. Это моя вина. Часть уже вернул. Остальное тоже верну.

Этого ответа Юля явно не ожидала. Игорь заметил, как она разжала пальцы, которыми все время мяла край заявления.

Илью и Семена выслушивали отдельно. Семен подтвердил, что помогал оборудовать помещение, изготавливал металлические конструкции и видел расчеты проекта.

— Какие игры вы собирались проводить? — спросили его.

— По мотивам «Сталкера». Я в самом сценарии не разбираюсь, я железом занимался.

— Вы считаете проект выгодным?

— Я считаю, что свою работу сделал нормально. А за выручку пусть Игорь отвечает.

Семен ответил без улыбки. Игорь уставился на стол, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом.

Илья говорил дольше. Рассказал, что Игорь советовался с ним про закупки и оборудование, что они обсуждали расходы. Сам он в проекте не участвовал, помогал только советами. На вопрос, давно ли он знает о квесте, ответил без паузы:

— Сам план он показал недавно. До этого речь шла о подготовке помещения. Я в основном по хозяйственным вопросам помогал.

Затем Юля снова попросила назначить экспертизу.

— На обследовании он говорил не то, что мне. Врачи просто не все знают.

Марсель поднялся и напомнил, что жалобы Юли и копии записей были представлены врачам, а результаты обследования суд получил из медицинской организации. Он не называл жену лгуньей и не пытался объяснить все желанием забрать имущество. Сказал только, что семейный конфликт существует, спор о деньгах тоже, но они не заменяют доказательств психического расстройства.

Игорь молчал. Самому ему хотелось сказать гораздо больше, и хорошо, что говорил Марсель.

Судья вернулась к медицинским документам. Уточнила несколько вопросов о работе и платежах, выслушала остальных участников. Игорь перестал следить за временем. За окном кто-то чистил снег с козырька, и скребок раз за разом проходил по металлу. Звук мешал сосредоточиться, но попросить прекратить его было не у кого.

Ходатайство о назначении экспертизы суд отклонил: достаточных данных о психическом расстройстве, позволяющих ее назначить, в представленных материалах не нашлось. Позже прозвучало и решение об отказе в признании Игоря недееспособным.

Он не сразу понял, что можно выходить.

В коридоре Марсель коснулся его локтя.

— На сегодня все. Решение получим, дальше посмотрим, будет ли жалоба.

Юля вышла следом. Остановилась напротив мужа, поправляя ремень сумки.

— Ты рад?

Игорь посмотрел на дверь зала.

— Что меня не лишили права самому решать, что мне делать и как поступать? Да.

— А я теперь не знаю, что хуже. Если бы ты был болен, я хотя бы понимала, почему все это произошло.

Он хотел взять ее за руку. Не взял.

Через два дня они встретились дома. Без родителей и без Марселя. Юля сама предложила разделить оставшиеся вещи и подать на развод.

— Я больше так не могу. Проверять твои ящики, считать деньги, ждать, что ты еще придумаешь. И ты со мной больше ни о чем говорить не будешь. После суда точно.

Игорь не стал убеждать ее, что все наладится. Он еще до первых снов думал о расставании, но представлял его совсем иначе. Наверное, каждый человек представляет собственный развод так, чтобы основная вина досталась кому-нибудь другому.

Они долго сидели за столом. Оставшиеся наличные достались Юле, ее вещи тоже. Возврат потраченных общих денег Игорь подтвердил письменно, с суммой и сроками. Для окончательного оформления имущественных договоренностей решили обратиться к нотариусу. Квартиру и кредит обсуждать заново не стали: кредит — это его проблема. По машине решили, что она остается у Игоря, а он выплатит Юле компенсацию.

На подачу совместного заявления о разводе ушло меньше времени, чем на разговор о кухонной технике. Развестись в тот же день им, конечно, не дали. Назначили дату, выдали документы, и они разошлись у входа в ЗАГС. Игорь пошел к «Паджеро», Юля осталась ждать такси.

За остальными вещами Юля приехала в субботу. Вместе с ней были брат, которого звали Иван, отец и двоюродный брат, которого Игорь видел только на семейных праздниках. Водитель небольшого фургона остался ждать у ворот.

Крупные вещи спускали вместе. Игорь вынес коробки, помог перенести комодик из спальни, придержал дверь, пока отец Юли разворачивал в проходе упакованное зеркало. Никто не ругался. Даже брат, еще на лестнице сказавший, что сестру надо было увезти раньше, пока ограничивался тяжелыми взглядами.

Игорь заранее переставил «Паджеро» во двор, чтобы освободить для фургона место у дороги. В машине лежала папка с копиями расчетов и документов по имуществу. Он достал ее и передал Юле листы, которые она просила.

Брат заглянул через ее плечо.

— А документы на машину где?

— У меня, — ответил Игорь.

— Давай сюда. Машина тоже на общие деньги покупалась.

— Мы с Юлей договорились.

— Я эту вашу договоренность видел. Ты ей когда собираешься деньги отдать? Через десять лет?

Юля сложила листы.

— Ваня, не начинай. Я сама с ним решу.

— Ты уже решила. Без денег осталась.

Он шагнул к Игорю и потянулся к папке.

— Тут склад? Покажи, что там у тебя осталось. Хватит прятать.

Игорь убрал папку под руку.

— Документы я Юле передал. Тебе ничего отдавать не буду.

Брат посмотрел на открытую машину, затем на связку ключей у Игоря в руке.

— Тогда ключи давай. Пока все не вернешь, никуда на ней не поедешь.

Он схватил Игоря за кисть руки. Папка выпала, листы рассыпались под ногами. Игорь дернул руку на себя, но Иван прижал его к задней двери «Паджеро».

Игорь резко развернулся, выдернул кисть и оттолкнул Ивана. Тот отступил, зацепившись каблуком за комок замерзшего снега, но устоял и снова пошел вперед. Игорь уже поднял руку, в которой были зажаты ключи. Расстояние было подходящим, лицо — совсем рядом.

— Стоять!

Илья вклинился между ними боком, оттеснив Игоря к машине. Иван попытался обойти его, но Илья упер ладонь ему в грудь.

— Назад. Я сказал, назад.

— Ты вообще кто такой?

— Сосед. И драки здесь не будет.

Двоюродный брат двинулся к ним от фургона. Отец Юли перехватил его за рукав.

— Не лезь. Хватит уже.

Игорь опустил руку. Когда все началось, он на мгновение представил, что на него снова напали твари. Еще чуть-чуть — и он мог совершить непоправимое. Пальцы разжались, и ключи звякнули в ладони. Это был обычный человек. Злой, уверенный в своей правоте, но обычный.

— У него оружие