Начало - Анатолий Пак

Она разлила чай, сама брать не стала, села на табуретку у двери. Посмотрела на экраны, на часы в углу монитора, потом на мужа.

— Учения у вас по расписанию, что ли? Проверка в четыре ноль-ноль?

— Вроде того.

— Ну-ну, — сказала она, и больше ничего не говорила.

Игорь взял стаканчик, чтобы занять руки. Чай был сладкий и слишком горячий.

В три пятьдесят восемь на экране появился сторож. Он вышел на ступеньку проходной, как и час назад, достал сигареты и закурил. Постоял, глядя себе под ноги. Потом вдруг поднял голову и повернулся в сторону города.

Звука камера не передавала. Сторож просто стоял и смотрел куда-то за край картинки. Сигарета в опущенной руке догорала. Он не затянулся ни разу.

— Он что-то слышит, — сказал Семен.

Сторож бросил сигарету, не затоптав, и вернулся внутрь. Дверь за ним закрылась. Через несколько секунд погас свет в окне.

Илья первым поднялся со стула.

— Сходите наверх, послушайте, — сказал он. — Я здесь на рации посижу.

По приставной лестнице они выбрались через чердачное окно на крышу. Ночь была теплая, почти душная. Пахло нагревшимся за день рубероидом, пылью и креозотом от шпал: железная дорога проходила совсем рядом, за старыми корпусами. Где-то внизу, в траве у забора, стрекотал кузнечик. Самая обычная августовская ночь.

Город лежал перед ними широкой россыпью огней. Ближе стояли темные коробки промзоны, дальше горели фонари вдоль проспекта, еще дальше — редкие окна девятиэтажек. Кое-где мигали красные огоньки на крышах высоток.

Семен поднял голову.

— Облака, что ли? Вечером же чисто было.

Игорь тоже посмотрел вверх. Ни луны, ни звезд. Небо не было черным. Оно висело над городом ровной мутной серостью и будто само немного светилось изнутри, как матовое стекло, за которым включили слабую лампу.

— Во сне так же было, — сказал он. — Я с крыши павильона смотрел. Ни одной звезды за всю ночь.

— И что это?

— Не знаю, Сеня, не знаю.

Семен посмотрел на небо еще немного, потом на Игоря. Спрашивать дальше не стал. За год они оба привыкли, что в этой ночи много такого, на что ответа нет.

Первыми начали собаки.

Сначала залаяла одна, где-то за железной дорогой, в частных домах у переезда. Ей ответила вторая, третья, и через минуту лаяли уже по всей окраине, не лениво, для порядка, а зло, взахлеб, срываясь на вой. Потом лай перекрыл автомобильный сигнал. Далеко, со стороны жилых кварталов. Следом отозвался еще один, ближе, и еще.

Семен посмотрел на часы.

— Четыре ноль две.

Из-за домов донесся крик. Тонкий, женский, очень далекий. Он оборвался так резко, будто кто-то повернул ручку громкости до нуля. Потом стало тихо, и в этой тишине снова заливались собаки.

А потом где-то в глубине кварталов глухо ударил выстрел. За ним сразу второй.

— Дуплет, — сказал Семен. — Из ружья палят.

Кто там стрелял, по кому и чем все кончилось, отсюда узнать было нельзя. Игорь поймал себя на том, что перебирает знакомых, у которых были ружья, представляя, кто это мог быть, и заставил себя остановиться. Это мог быть кто угодно. В городе хватало мужиков, которые ездили на охоту или держали дома ружья как дорогую игрушку для больших мальчиков.

В девятиэтажках одно за другим загорались окна. Не все сразу, а пятнами: в одном доме целый подъезд снизу доверху, в соседнем — два-три окна, в третьем пока ничего. Со стороны центра завыла сирена, прошла где-то по проспекту и затихла за домами.

Все шло так, как он видел. Минута в минуту.

Игорь думал, что почувствует облегчение: что он не сумасшедший, что все было не зря, что кредиты, суд, задержание, обыски и развод хотя бы чего-то да стоили. Облегчения не было. Где-то глубоко он до последнего держал при себе маленькую стыдную надежду, что утром позвонит Марсель, спросит, как он себя чувствует, и Игорь ответит: «Нормально. Ты был прав». Теперь этой надежды не осталось. Была только пустота под ребрами, как на качелях, когда летишь вниз.

Семен смотрел не на город, а левее, туда, где за корпусами завода угадывался переезд. Там пока было темно, мигали только желтые огни над шлагбаумом.

— Грузовика еще нет, — сказал он.

— Рано.

— Рано, — согласился Семен. — Пошли вниз.

Когда они спустились, жена Ильи уже не сидела на табуретке. Она стояла у приоткрытого окна бытовки, обхватив себя руками, и слушала. Сюда, внутрь, звуки доходили слабее, но доходили. Илья не отрывался от экранов.

— Слышали? — спросил он.

— Слышали. Собаки, сигналки, выстрелы. Кто-то с сиреной по проспекту проехал.

Илья кивнул и больше ничего не спросил. Отодвинул стул, достал из кармана связку ключей и пошел к арсеналу.

Игорь взял телефон. Сеть была. Он набрал Юлю, и вместо гудков в трубке запищали короткие частые сигналы. Сеть перегружена. Он сбросил и набрал снова. На третий раз пошли длинные гудки. Один, второй, пятый. Никто не ответил.

Он открыл переписку и напечатал: «Началось. Еду к твоим родителям. Если ты не у них, напиши, где ты». Отправил. Под сообщением появилась одна серая галочка. Вторая не появлялась.

Сергеичу он позвонил дважды. Гудки шли долго, потом оборвались на середине, и механический голос сообщил, что абонент временно недоступен.

Это еще ничего не значило. Сеть. Телефон на беззвучном. Разряженная батарея. Сергеич мог отключить телефон, как многие в его возрасте, чтобы не мешал спать. Вот только Юля могла быть где угодно. Игорь все это знал и все равно несколько секунд смотрел на экран, будто ожидая, что все изменится. Появится сообщение или раздастся долгожданный звонок.

Потом положил телефон в карман.

— Я еду, — сказал он.

Семен уже стоял у вешалки и снимал с крючка охотничий разгрузочный жилет.

— Мы едем.

— Сеня, тут тоже люди. Если кто-нибудь приедет…

— Приедут — Петрович встретит. Мы этот вариант полгода готовили. — Семен надел тяжелый жилет. — Ты один туда сколько раз ездил?

— Много.

— А сколько раз живым до утра дожил?

Игорь подумал.

— По пальцам пересчитать можно.

— Ну вот. — Семен застегнул жилет. — Я с тобой. Обсудили уже.

Они и правда давно все обсудили, еще весной, над исчерченной картой. Но Игорь все