Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

Ручка двери медленно поползла вниз. Металлический скрежет несмазанных петель разорвал тишину заброшенного склада, показавшись Каэну оглушительным, как корабельная сирена.

Он мгновенно сместил вес на полусогнутые ноги, уходя в низкую, устойчивую стойку. Правая рука, всё ещё пульсирующая тупой болью после ожогов, инстинктивно ушла за спину. Левая метнулась вперёд. Каэн не собирался атаковать, но внутри, в самом центре груди, всё ещё тлело то самое «дыхание углей». Жар не вырвался наружу диким пламенем, он лишь скопился на кончиках пальцев, готовый в любой момент обернуться концентрированной точечной вспышкой.

Дверь приоткрылась, впуская внутрь бледную полосу лунного света и запах ночной сырости, смешанный с вечным ароматом серы, висящим над академией.

Тень шагнула за порог и замерла. Раздался тихий, сдавленный вздох, а затем глухой стук — что-то деревянное ударилось о земляной пол.

Это был не патрульный. И не инструктор Хан.

В лунном свете Каэн разглядел худой силуэт. Девочка. Примерно его возраста или чуть младше, одетая в тёмно-красную униформу младшей обслуги, без знаков отличия и брони. У её ног валялось деревянное ведро с тряпками — она, видимо, обходила дальний периметр после отбоя, собирая мусор или стирая копоть со стен.

Она смотрела прямо на него. Точнее, на его левую руку, вокруг которой воздух всё ещё едва заметно дрожал от остаточного напряжения.

Каэн замер, чувствуя, как колотится сердце. Страх — привычный, липкий страх кадета перед наказанием — попытался сковать горло, сбить дыхание, заставить лёгкие судорожно сжаться. В прошлом он бы запаниковал. Бросился бы оправдываться или, что вероятнее, попытался бы напугать свидетельницу, подражая повадкам Рокана и других «сильных».

Но сейчас, после часов мучительной тренировки, после того, как он нащупал ритм истинного тепла, его тело отреагировало иначе.

Каэн сделал медленный, осознанный вдох. Воздух опустился в живот, разгоняя панику. Мышцы расслабились, жар на кончиках пальцев медленно истаял, втянувшись обратно в меридианы.

[Синхронизация дыхания стабильна. Выброс ложного пламени подавлен.]

Девочка вжалась в дверной косяк. Её тёмные глаза были широко раскрыты, пальцы судорожно комкали край грубого передника.

— Я… я ничего не видела, — прошептала она так тихо, что Каэну пришлось напрячь слух. — Клянусь Агни, я просто собирала золу.

Она боялась. Не того, что он сдаст её патрулю за нарушение комендантского часа. Она боялась его.

Каэн медленно выпрямился, опустив руки.

— Тихо, — так же шёпотом произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не кричи. Я тебя не трону.

Она не сдвинулась с места, словно ожидая подвоха. В её взгляде читался не просто испуг, а глубокое, суеверное непонимание.

— Твой огонь… — вырвалось у неё, прежде чем она успела прикусить губу. — Он не шумел. Я видела через щель. Огонь всегда ревёт. Он трещит, он рвётся. А твой… он просто был. Как звезда. Это… это тёмное искусство? Ты шпион?

Каэн горько усмехнулся, хотя внутри всё похолодело. Шпион. Инструктор Хан бросил то же самое слово на арене. В Народе Огня всё, что не вписывалось в концепцию ярости, доминирования и разрушения, автоматически объявлялось либо слабостью, либо предательством. Беззвучный, контролируемый огонь без гнева пугал эту девочку больше, чем ревущее пламя, способное сжечь ей лицо. Потому что он был неправильным.

— Если бы я был шпионом, — спокойно ответил Каэн, делая полшага назад, чтобы показать отсутствие угрозы, — я бы не прятался на старом складе среди крыс. Я кадет Рэн. Ты должна знать, кто я, если работаешь здесь.

Девочка моргнула, её плечи чуть опустились. Она всмотрелась в его лицо, измазанное сажей и потом.

— Рэн… «Свечка»? — её голос дрогнул, но уже не от ужаса, а от растерянности. — Тот, кто не смог пройти испытание искры?

Это прозвище резануло по ушам, но Каэн лишь кивнул.

— Да. Тот самый позор академии.

Девочка нахмурилась. Её взгляд метнулся к его рукам, затем к лицу.

— Неудачники так не горят, — тихо сказала она. — И не смотрят так.

Каэн молчал. Он вдруг остро осознал одну вещь, которую оригинальный владелец тела, зацикленный на своих неудачах и жестокости других кадетов, упускал из виду. Академия — это не только офицеры, инструкторы и будущие солдаты. Это сотни безликих слуг. Они стирают форму, носят уголь, чистят жаровни, подают еду. Они невидимы для господ, но сами видят всё.

Вместо того чтобы приказать ей забыть увиденное под угрозой расправы — как сделал бы любой кадет Народа Огня, — Каэн принял другое решение.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Девочка напряглась, словно ожидая удара.

— Мэй, — коротко ответила она.

— Послушай, Мэй, — Каэн прислонился спиной к холодной стене, показывая, что не собирается преграждать ей путь к выходу. — Ты права. Я не должен здесь быть. Если патруль найдёт меня, меня отправят на гауптвахту. Если они найдут здесь тебя — тебя высекут за нахождение в закрытой зоне. Мы оба заинтересованы в том, чтобы этой встречи не было.

Мэй медленно кивнула. В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Кадет, который не пытается угрожать прислуге, а предлагает сделку — это было в новинку.

— Я уйду, — сказала она, подхватывая своё ведро. — Но тебе тоже лучше не задерживаться, кадет Рэн. Смена караула у южной стены через десять минут. Они пройдут прямо мимо этих дверей.

— Спасибо, — искренне сказал Каэн.

Она уже шагнула за порог, когда вдруг обернулась. В тусклом свете её лицо казалось бледной маской.

— И не трать время на тайные тренировки, — добавила она совсем тихо, почти одними губами. — Тебе это уже не поможет.

Каэн нахмурился, чувствуя, как холод возвращается.

— Что ты имеешь в виду?

Мэй оглянулась через плечо, проверяя пустой двор.

— Мы стираем парадные мундиры инструкторов. И выносим бумаги из кабинета коменданта. Сегодня вечером они подписали списки. Тебе нет смысла учиться магии, Рэн. Слабых, проблемных и тех, от кого отказались семьи, отправляют в портовый гарнизон. На пополнение команд снабжения для внешних островов.

Сердце Каэна пропустило удар. Отец не блефовал. И он действовал быстро. Семь дней превратились в немедленный приговор.

— Списки уже закрыты? — сухо спросил он, сдерживая дрожь.

— Завтра утром всё объявят, — кивнула Мэй. — Будь осторожен с этим своим тихим огнём, кадет. Там, куда тебя отправят, любят только тех, кто рычит громче других.

Она растворилась в тенях ночного двора так же бесшумно, как и появилась. Каэн остался один в темноте склада.

[Внимание. Обнаружено критическое изменение внешних условий. Социальная угроза переходит в активную фазу.]

— Да понял я, — сквозь зубы процедил Каэн, растирая лицо здоровой рукой.