Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! - ИллювиА

Система послушно приняла заказ. Внизу, за окном, земля дрогнула — не сильно, как вздыхает спящий зверь. Димитрий знал этот звук: материализация. Где-то у северной границы из травы начали подниматься каркасы, обтягиваться стенами, наливаться светом. Сначала контуры, потом — дерево, камень, черепица. Быстро, без стука молотков и ругани мастеров. Системная стройка не спрашивала, красиво ли вышло. Она просто строила.

Он не стал смотреть. Подошёл к столу, взял лист Роберта, перевернул чистой стороной вверх. Достал из ящика огрызок карандаша — тот самый, которым ещё утром подписывал ворох бумаг на найм.

Присяга. Навыки. Поиск. Три слова, три столбца. Он вывел их криво, без линейки, и под каждым начал считать. Двести четырнадцать ртов — это двести четырнадцать контрактов, если не гнать. Двести четырнадцать присяг. А если у каждого ещё и лимит на своих вассалов, как у него, — то воронка раскрутится не за неделю, а за сутки.

Он остановился. Карандаш замер над бумагой.

Лимит. Сорок вассалов, у каждого — свой предел набора. Три тысячи на него одного, и по скольку-то на каждого из рекрутеров. Если дать им навык поиска и присягу одновременно, они не просто приведут людей — они приведут людей, уже готовых присягнуть. И тогда деревня лопнет по швам не от голода, а от избытка рук, которым негде спать и нечего делать.

Димитрий отложил карандаш. Слишком быстро. Всё, что он придумывал в последние месяцы, имело дурную привычку сбываться с опережением, как будто система подслушивала и подгоняла. Надо было притормозить. Сначала — десять бараков. Потом — завтрак на двести ртов с хвостиком. Потом — первые присяги, не разом, а по десятку. И только потом — город, армия, отделы, всё то, что Роберт так красиво разложил по строкам.

Он поднялся, потянулся так, что хрустнуло в пояснице. Внизу всё ещё гудели голоса, но уже тише. Костры присели, как притомившиеся псы.

— Всему своё время, — повторил он, уже не вполголоса, а так, для самого себя. — Только время это, похоже, решило сжаться.

Он шагнул к двери. За спиной панель мигнула и погасла, выполнив заказ: десять бараков встали у северной границы, тёмные, тёплые, с окнами, в которых ещё не горел свет.

Димитрий вышел во двор. Ночь пахла дымом, мокрой травой и чужой усталостью. Костры ещё тлели, по земле ползли длинные тени. Он постоял на крыльце, давая глазам привыкнуть, и пошёл вдоль толпы, высматривая Роберта. Тот нашёлся у дальнего костра — сидел на чьём-то пустом мешке, планшет на коленях, свет от костра бил в стекло очков.

— Роберт.

Тот поднял голову, прищурился.

— У северной границы строятся бараки, — Димитрий кивнул в темноту. — Десять штук. Расселяй людей на ночь. Спящих не будить по одному — стройся у входа, заводи партиями. Если кого не хватит — скажешь, поставлю ещё.

Роберт встал, стряхнул с колен прилипшую к мокрой траве шелуху.

— Присяга? — спросил он.

— Завтра. С утра. Сначала пусть выспятся, поедят. Всё остальное — утром. И да, не мне же её принимать? Ты там писал, про какой то отдел кадров? Так вот туда и принимайте, нечего меня гонять по пустякам. Привыкайте справляться теми силами, которые ты на том листке выделил.

Роберт кивнул и, не тратя слов, пошёл к толпе. Голос его, сухой, привычный, уже резал ночь: подъём, к северным воротам, по десять в ряд.

Димитрий постоял ещё минуту, глядя, как встают заспанные фигуры, подхватывают мешки, тянутся к воротам. Потом развернулся и пошёл к дому. Утро начнётся с вопросов.

Утром Димитрий вышел из ратуши раньше всех, даже раньше, чем высохла роса. Десять бараков стояли у северной границы — тёмные, ещё не обжитые, с окнами, которые ночью так никто и не зажёг. Выглядели они так, будто выросли из земли сами, без спроса, и теперь ждали, когда их обживут.

Он не пошёл сразу к людям. Сначала обошёл бараки по кругу, заглянул в крайний. Внутри пахло свежей стружкой и мокрой известью. Нары в два яруса тянулись вдоль стен, у дальней — печь, у входа — длинный стол. Пусто, чисто, глухо. Система строила на совесть, только жить тут пока никто не умел, зато храп с коек занятых еще в темень шел еще тот.

Во дворе уже шевелился народ.

Рекрутеры просыпались, выползали из бараков, тянулись к умывальникам. Кто-то раздувал вчерашние угли, кто-то просто усаживался на землю и смотрел на серое небо. Говор стоял негромкий, утренний, как будто все разом не выспались и боялись спугнуть тишину.

Димитрий нашёл его у третьего барака. Мужик лет сорока пяти, лысоватый, с руками, перевитыми старыми жилами. Он стоял над списком, прижатым к стене, и водил по нему пальцем, будто проверял, сколько душ пристроил за ночь. Вчера именно он, а не Степан, расставлял людей по углам и разнимал тех, кто не поделил место у костра. Димитрий это запомнил ещё с крыльца.

— Ты старший? — спросил он.

Мужик обернулся, не сразу понял, кто перед ним. Потом кивнул.

— Матвей, — сказал он. — С биржи. Вчера меня ваши поставили за старшего, пока не передумали.

— Не передумаем. — Димитрий кивнул на бараки. — Своих разместил?

— По двадцать на каждый. Остальные на полу, но это до вечера. Скажешь — разведу.

— Скажу. А пока слушай. — Димитрий отступил на шаг, чтобы не мешать двоим, тащившим охапку дров. — Ты теперь глава отдела кадров. Или как там у Роберта это называется. Рекрутёры — твои. Все двести с хвостом.

Матвей моргнул, но промолчал. Только рука сама легла на список, придавила его к стене, будто боялась, что тот улетит.

— Приоритет меняется, — продолжил Димитрий. — Вчера вы искали всех подряд, хотя и нашли целую толпу рекрутеров, кто ж надоумил вас, Леха? Сегодня ищете строителей. Плотники, каменщики, кровельщики, чертёжники, землекопы, кто хоть раз месил раствор и не отвалился от него к обеду. Мне нужны руки, чтобы поднять город по чертежам Романа. Даже если это и проще с силами территории, нужны те кто занимается стройкой и сможет получить нужные навыки от подкласса или быть способным выучить навыки смежного класса, через общий пул навыков территории.

— А рекрутеры? — спросил Матвей.

— Рекрутеры уже есть. — Димитрий усмехнулся. — Двести четырнадцать штук, считая тебя. Теперь от них нужен не набор ради набора, а набор под стройку. Каждый новый человек