Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! - ИллювиА

Димитрий спустился с крыльца и пошёл вдоль дуги бараков. Между ними бегали десятники с досками, на которых мелом писали, кого куда, и вот тут и думаешь, маго технологический век а доска с мелом как то понятнее что ли. Матвей стоял у крайнего сруба и спорил с двумя мужиками, тыкавшими в доску с разных сторон.

— Седьмой десяток, — бросил он Димитрию, не оборачиваясь. — Ещё три строим.

— До темна успеете?

— До темна начнём, — сказал Матвей. — Дальше система сама. Ей ночь не помеха. Без нас работа выйдет раза в два дороже, но у нас время поджимает и придется раскошеливаться.

Димитрий кивнул. Система строила без фонарей и без перекуров. Пока есть мана — будут бараки. Маны, он прикинул в уме, хватало. Колодцы давали намного больше, чем съедала стройка, и это пока было единственное, что сходилось в его расчётах.

У ворот снова поднялась пыль. По дороге шли люди — не цепочкой, а толпой, человек тридцать разом. За ними, в самом конце, маячил рекрутёр, махал руками, будто гнал стадо. В толпе несли узлы, инструмент, вёдра. Кто-то вёл за руку ребёнка, и Димитрий отметил это отдельно, как строчку в списке: дети. Не считал. Пора начинать считать.

Он развернулся к ратуше.

— Тысяча, — повторил тихо. — И это только сегодня.

Завтра территория должна была переварить в два раза больше, чем смогла за всё время до этого. Он не знал, справится ли. Но знал другое: если остановить рекрутёров сейчас, ком перестанет расти, а это было бы глупо. Кто останавливает снежный ком на середине горы.

Он толкнул дверь ратуши и вошёл внутрь, оставив за спиной пыль, крик и топот ещё одной сотни, которая шла к своим новым нарам.

Вошёл в ратушу, поднялся к себе. На столе ждали чертежи Романа — развёрнутые, с загнутыми углами. Димитрий открыл сообщение и написал Роберту без приветствия: «Семьи с детьми — в готовые дома. Бараки не для них». Отправил. Система тихо приняла.

За окном, у ворот, стояли женщины с узлами, некоторые с детьми на руках. Солнце уже начинало садится, и дети щурились, прятались в тень. Димитрий смотрел на них и думал, что город начинается не с лопат, а с того, что ребёнок не спит под чужим храпом. Пусть Роберт потом поправит чертёж, пусть лучше некоторые постройки подождут, чем дети в общих бараках. Жил площадь в первую очередь. Он закрыл окно интерфейса и спустился во двор — встречать следующую партию.

Интерлюдия.

* * *

Троица все так же сидела в том же кабинете изучая отчеты. Вот уже три недели они ломают голову над этой загадкой.

Разведчик заговорил не сразу. Он вынул из-за пазухи сложенный лист, расправил на колене и только потом поднял глаза.

— В докладе не всё, — сказал он. — Я сначала подумал, что шум раздутый. Потом пересчитал.

Советник стоял у карты, не оборачиваясь. Казначей подался вперёд, как человек, который чует чужие деньги.

— Тридцать тысяч, снова и снова эта цифра — это партия за партией, — продолжил разведчик. — Уже три недели к ряду, ежедневно в тоже самое время секунда в секунду. Сначала на аукцион всплывало по чуть-чуть. Сначала десяток, потом полсотни, потом сотни как и было в ранних отчетах. Постепенно. Стабильно. Как по расписанию.

Советник обернулся.

— То есть они постепенно прощупывали почву? Выверяя размер стабильной ежедневной продажи? Вероятно, пока не уперлись в свой лимит производства в день, который и составляет тридцать тысяч?

— Не думаю что это их лимит, — поправил разведчик. — Просто начальные пробы и дальнейший стабильный поток. Продавец приучает всех к тому, что кристалл есть всегда. Что это не разовая удача, а товар. Ходи за ним, как за хлебом.

Казначей хмыкнул. Получилось невесело.

— Разовый выброс — это склад. Понять можно: украл, нашёл, откопал. А вот ежедневный приход — это производство. Живое. Кто-то сидит и делает эти штуки, как горшки на гончарном круге. Который раз это обсуждаем, и всегда выводы одни и те же, а результатов ноль.

Советник отошёл от карты, сел, поставил локти на стол.

— Звездочёты, — сказал он. — Ты посылал.

— Троих просил о предсказаниях, — разведчик развёл руками. — Все отказались. Не за деньги, не в долг. Прямо сказали: не полезут.

— Причины?

— Одни и те же, слово в слово. Будто сговорились, хотя сидят по разным башням. Тот, кто способен на такое, либо очень силён, либо удача у него выше крыши. Он получил то, что меняет порядок вещей в целом мире. У такого удача слишком сильна. А за сильную чужую удачу при гадании отдача бьёт страшно. Можно не пережить.

Казначей фыркнул.

— Удачливый продавец. Красиво отмазались.

— Звездочёты так не шутят, — разведчик покачал головой. — Они же не испугались просить тройную плату. Испугались работать. Это разное.

Советник долго молчал, глядя на лампу. Потом спросил тихо:

— А до императора дошло?

— Дошло, — сказал разведчик. — Не от нас. У него свои уши на аукционе. Говорят, он уже дважды собирал малый совет. Не по войне — по рынку.

— По рынку, — повторил казначей, и в голосе его прорезалось уважение. — Император сидит над рынком, а не над границей.

Советник поднял руку, обрывая.

— Не над рынком. Над дворянами. Смотри.

Он поднялся, снова подошёл к карте, обвёл рукой южные провинции, где красные жилки границ сбились в путаницу, как вены на стариковской руке.

— Эти кристаллы дают право на захват. Один гектар, формальности, системное признание. Дешёвый, как кружка пива. И что делает бедный баронский сын? Правильно. Покупает, уходит на спорный пустырь, ставит флаг. Утром он не просто младший сын. Он владелец системной территории. Титул не по грамоте, а по праву.

Казначей присвистнул.

— Сотни претендентов.

— Десятки и сотни, — кивнул советник. — Пока нижних рангов. Но внизу всегда шумнее. Там волнение, свары, очереди у нотариусов. И всё это ползёт вверх, к императору. Не потому что ему интересны нищие дворянчики, а потому что их стало слишком много. Много новых мелких зубов — это новая грызня за землю.

Разведчик, молчавший всё это время, вдруг спросил:

— А вы вообще понимаете, что такое эти лорды?

Советник посмотрел на него. Казначей перестал крутить перстень.

— Я навёл справки, — разведчик выложил на стол второй лист, потоньше. — Класс Лорд. Уникальный. Не то же самое, что дворянин с