Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Отряд из Тунтара нашел Селвера, когда тот блуждал во тьме, рыдал и бредил, одоленный сном; его забрали с собой, поскорее вернув в Эндтор.

Там, в наскоро построенном Доме – шалаше на речном берегу, – Селвер пролежал беспомощным и невменяемым два дня и две ночи, пока его выхаживали Старшие Мужчины. Все это время люди приходили в Эндтор и уходили, возвращаясь на Место Эшсена, которое звалось Централ, чтобы похоронить там мертвецов, своих и чужих; своих – больше трех сотен, остальных – больше семи сотен. Около пятисот землянинов заперли в бараках сущей – их, стоявшие пустыми в стороне, не сожгли. Многие сбежали, и кое-кто добрался до поселков лесорубов на юге, на которые не нападали; тех, кто еще прятался или блуждал в лесу или Вырубленных Землях, переловили. Одних убили, ведь многие молодые охотники и охотницы еще слышали только голос Селвера, говоривший «Убить». Но кое-кто уже оставил ночь убийств за спиной, словно кошмар, злой сон, который надо осмыслить, чтобы он не повторился; и они, встречая измученного жаждой, истощенного человека, ютившегося в кустах, не могли его убить. Может, тогда он убивал их. Еще оставались отряды по десять-двадцать землянинов, вооруженные охотничьими топорами и короткоствольным оружием, хотя патронов у них почти не осталось; их выслеживали, незримо окружая в лесу, затем хватали, связывали и вели обратно в Эшсен. Всех изловили в два-три дня, ведь вся та часть Сорнола еще кишела от лесного народа – на их памяти в одном месте еще не собиралось и вполовину, и вдесятеро меньше человек; многие до сих пор сходились из далеких поселений и других Земель, а другие уже возвращались домой. Пленных землянинов сажали к остальным в загон, хоть там было тесно, а бараки были маловаты для землянинов. Их поили, кормили дважды в день, и все время стерегла пара сотен вооруженных охотников.

В день после Эшсенской Ночи с востока пристрекотал воздушный корабль, опустился, словно чтобы приземлиться, потом резко взмыл, как хищная птица, упустившая добычу, и покружил над разрушенным посадочным местом, тлеющим городом и Вырубленными Землями. Резван проследил за тем, чтобы все рации уничтожили, – возможно, молчание и привлекло воздушный корабль из Кушила или Ришвела, где оставались три поселения землянинов. Пленники в загоне высыпали из бараков и кричали машине каждый раз, когда она стрекотала над ними, и оттуда им что-то сбросили на маленьком парашюте; наконец машина утарахтела в небо.

Теперь на Атше остались четыре крылатых корабля: три на Кушиле и один на Ришвеле, все маленькие, рассчитанные на четырех человек; еще на них были пулеметы и огнеметы, и они немало тревожили Резвана и остальных в то время, пока Селвер был для них потерян, скитаясь по загадочным тропам другого времени.

Он очнулся во времени мира на третий день: тощий, оцепенелый, голодный, безмолвный. Искупавшись в реке и подкрепившись, он выслушал Резвана, старейшину Берре и остальных, выбранных в предводители. Они рассказали, чем жил мир, пока он спал. Выслушав всех, он оглядел их, и они увидели в нем бога. Ослабев от страха и отвращения после Эшсенской Ночи, кое-кто усомнился. Их сны стали тревожными, наполнились кровью и пламенем; весь день их окружали чужаки, люди со всех лесов, сотни, тысячи, все стекались, как «воздушные змеи» на падаль, не зная друг друга, – и казалось, будто настал конец света и уже ничто не будет как прежде или как положено. Но в присутствии Селвера они вспомнили свою цель; их волнение улеглось, и они ждали его слова.

– Убийства окончены, – сказал он. – Проследите, чтобы об этом знали все. – Селвер оглядел собравшихся. – Мне нужно поговорить с теми, кто сидит в бараках. Кто у них главный?

– Индюк, Плосконогий, Мокроглазый, – ответил Резван, бывший раб.

– Индюк жив? Хорошо. Помоги подняться, Греда, а то у меня угри вместо костей…

Понемногу расходившись, он окреп и уже через час отбыл в Эшсен, в двух часах пешим ходом от Эндтора.

Когда они прибыли, Резвен приставил лестницу к ограде, поднялся и завыл на пиджин-инглише, которому учили рабов:

– Донг-а, к воротам живо-быстро!

Землянины между низкими цементными бараками кричали и бросались в него комьями земли. Он пригнулся и подождал.

Старый полковник не вышел, но из барака прихромал Госс, кого они звали Мокроглазым, и откликнулся:

– Полковнику Донгу плохо, он не может выйти.

– Как плохо?

– Живот, водная болезнь. Что вам надо?

– Говорить-говорить. – Мой господин бог, – произнес Резван уже на родном языке, опустив глаза на Селвера. – Индюк прячется, будешь говорить с Мокроглазым?

– Ладно.

– Следить за воротами, лучники!.. К воротам, ми-тер Госс-а, живо-быстро!

Ворота приоткрылись не дольше и не больше, чем требовалось, чтобы наружу протиснулся Госс. Он встал перед ними один, глядя на отряд Селвера. Вес он переносил на одну ногу – берёг другую, пострадавшую в Эшсенскую Ночь. На нем была рваная пижама, заляпанная грязью и промокшая от дождя. Седеющие волосы свисали у ушей и на лоб жидкими прядями. Будучи в два раза выше своих захватчиков, он держался прямо и взирал на них с доблестным и разгневанным страдальческим видом.

– Что вам надо?

– Нам надо говорить, мистер Госс, – сказал Селвер, научившийся простому английскому у Любова. – Я Селвер, сын Ясеня из Эшрета. Я друг Любова.

– Да, я тебя знаю. У вас есть что сказать?

– Мне есть сказать, что убийства окончены, если так обещает мой и ваш народы. Вы все будете свободны, если соберете своих из лагерей лесорубов в Южном Сорноле, на Кушиле и Ришвеле и все там останетесь. Можете жить там, где умер лес, и растить свои травы. Деревья больше рубить нельзя.

Лицо Госса просветлело.

– На лагеря не нападали?

– Нет.

Госс промолчал.

Селвер всматривался в его лицо, потом заговорил снова:

– Я думаю, вас на планете осталось меньше двух тысяч. Все ваши женщины мертвы. В других лагерях еще есть оружие – вы можете убить много наших. Но и у нас есть ваше оружие. И нас больше, чем вы сможете убить. Думаю, вы это знаете и поэтому и не просили у летающих кораблей огнеметы, чтобы убить охрану и сбежать. Без толку – нас правда слишком много. Самое лучшее – дать нам обещание, и тогда вы дождетесь, когда прилетит ваш Большой Корабль, и покинете планету. Я думаю, это будет через три года.

– Да, три местных года… Откуда вы знаете?

– Ну, у рабов есть уши, мистер Госс.

Госс наконец посмотрел прямо на него. Отвел глаза, переминаясь с ноги на ногу, стараясь облегчить боль. Снова посмотрел на Селвера, снова отвернулся.

– Мы уже «обещали» не трогать ваших. Вот почему рабочих отпустили домой. Бесполезно, вы не прислушались…

– Это обещание было сделано не нам.

– Как можно заключать соглашения или договоры с народом, у которого нет правительства, нет центральной