Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Послесловие

Это не очень опасное видение, потому что наверняка осуществится. Наглее больничных кассиров – только люди из налоговой (не называю их «службой», потому что не привык врать). А что остается больницам – это же поразительно, как взлетели цены со времен введения бесплатного «Медикэра»[39]. Если бы по нему оплачивался весь счет тех, кто сейчас ложится в больницы отдыхать, наши с вами налоги были бы еще больше. А так нам приходится платить, когда нас госпитализируют, – как и в продуктовом магазине все дороже на цент или 3, потому что мы с вами берем на себя издержки из-за воришек.

К тому же «Оплата по факту» – это уже наполовину правда. Вплоть до того поворота, когда Боб Барбер разоблачает блеф больницы. Боб Барбер – это я. Джоди – моя жена. Мэри Энн – моя дочь Скотти. Я хотел навещать жену, когда захочу, а не когда удобно больничникам. Вот я и носил черный чемодан, вел себя грубовато, как Свой,– и, естественно, меня приняли за одного из Американской магической ассоциации – АМА. Существо за стойкой высказало мне все то же, что высказало существо в рассказе. Я задолжал каких-то паршивых сорок баксов и не привык к отношению, будто я на Всемирном НФ-конвенте. Вот я и разоблачил ее блеф. Сказал то же самое, что сказал папа Мэри Энн в рассказе. Уставившись на меня в потрясенном молчании, кассирша в предынфарктном состоянии попятилась и скрылась в кабинке из непрозрачного стекла. (Прямо как парковщик. Ну, знаете – ему всегда нужно сперва свериться у начальника, можно ли продать зажигалку за 9,95, а не за 10.)

Я ждал. Выглянула голова в черном чепчике. Осмотрела меня сверху донизу. Я был в Униформе – пиджак, рубашка, галстук. Только дурак пойдет в больничную кассу или в суд по ДТП в чем-то другом. Голова скрылась. Вернулось Создание. Меня отпускали: она спрашивала только имя, адрес и телефонный номер, хотя все это у нее уже было. Для сверки. Я было развернулся, одержав Великую Победу над Мировой Религией (а Харлан вам не рассказывал, как я избавился от налоговиков, написав письмо президенту?).

– Э-э… мистер оффут… вы же ЗАПЛАТИТЕ, да?

Честное слово, не вру. Я ответил моим лучшим взглядом в духе «хотите знать, кем был ваш отец?», и удалился. С женой и оффутенышем.

Это стало одной из трех наших любимых историй для несчастной публики, которой хватало глупости попасть в западню, зайдя выпить из моего бара. (Две других – это «Как энди спугнул бродягу духовым ружьем, трясясь от страха перед тем, как бы в нем не застучали пульки» и «Как энди во время прополки сорняков чуть не отрубил себе левый большой палец мачете, и слава Митре, что для печати на машинке ему с этой руки нужен только указательный».) Заходите выпить, мы и вам расскажем. Если мешаете с «Севен-Апом» или «Колой», налью дешевый бурбон «Кай». Если пьете чистый или с водой либо содовой, получите «Мейкерс Марк» – и истории зайдут безболезненно.

Так или иначе, однажды вечером мы рассказали больничную историю нашему другу Биллу Хау, а он не рассмеялся и не улыбался мне так, будто я бог. Не успел я отнять у него стакан и выгнать взашей, как он сказал:

– Никогда не думал, что было бы, если бы они разоблачили твой блеф?

Я налил Биллу еще и на следующий же день написал рассказ. Ему отказали в Redbook, Satevepost (эти потом сразу разорились) Atlantic, Good House и мой агент! Вот что он сказал:

– Прости уж, но… К тому же я не верю, что у «Оплаты по факту» что-то получится. В нем безупречный юмор и истина, но издеваться над медицинской профессией – не по правилам…

Выходит, это, очевидно, и впрямь опасное видение. По крайней мере, для карликов. А мы ими окружены со всех сторон.

Предисловие «Мáтомы из чулана времени»

Джин Вулф – тихий и по большей части мирный человек, чье чувство юмора отличается всей добротой плотоядного растения. Люблю его и уважаю больше, чем когда-либо признавался ему. Он автор не ахти какого романа «Операция Арес» и целой орды рассказов, попадающих в категорию «блестящих». Он живет на Бетти-драйв в Гамильтоне, Огайо – моем родном штате; когда оттуда уехал я, штату Огайо достался Джин, словно по милости Господа.

В течение награждения премией «Небьюла»-1971 в Нью-Йорке я сидел перед Джином во время одного из самых болезненных происшествий, что я имел ужас засвидетельствовать, и реакция Джина многое говорит о нем как человеке.

В последний момент имена победителей «Небьюлы» запрягли зачитать Айзека Азимова. Джин участвовал в категории рассказов за экстравагантно замечательный «Остров доктора Смерть и другие рассказы» из Orbit-7 Деймона Найта (на момент написания Джин появлялся в сборниках Orbit девять раз) (что заодно говорит о редакторской проницательности Деймона) (это я научил пацана всему, кроме этикета за столом) (а то он бросается орешками и горохом). Айзек не успел изучить список, написанный от руки, и объявил победителем Джина. Джин встал, а чинуши из SFWA[40] на помосте побледнели и что-то торопливо зашептали Айку. Тут уж побледнел Айк. Потом он объявил, что совершил ошибку. В этом году в категории «рассказов» победителя нет. Джин сел и слабо улыбнулся.

Все вокруг него почувствовали волны тошноты, когда желудки ушли в пятки. Я бы на его месте упал в обморок, или завизжал, или врезал бы Норберту Слепяну из Scribner’s, который сидел рядом. А Джин Вулф только слабо улыбнулся, пожал плечами и чуть кивнул – сделал все, чтобы мы не чувствовали себя неловко.

Его три рассказа в этой книге обозначают отход от моей политики «ОВ»: когда я начал собирать рассказы, заявил, что ни один автор не опубликует больше одного. Один шанс и все. Но в 1968-м, на Милфордской конференции писателей-фантастов, я купил Loco Parentis[41] – одна из моих первых покупок, – а на следующий год, когда конференция прошла в Мадейра-Бич, Джин приехал с «Историей робота» и «Против эскадрильи Лафайет», и я не смог устоять. Так я скупил все три,