Мастер Мортис - Сергей Восточный
— Предлагаешь притащить бога в наш мир? А если он сохранит свои силы? А если умрёт и возродится опять тут? — перебил настроившегося на изобретательский лад Помощника, успев отметить краем глаза как вздрогнул Тагиров на фразе «засунуть в него».
Может и правда стоит послушать Помощника?
— Какие ещё варианты, Хранитель? Там хотя бы мы избавим от его присутствия этих несчастных. — Помощник кивнул в сторону девушки.
Не знал, что ИИ способны на сочувствие… Хотя, как там было написано… Мой Помощник подстраивается под мою личность, перенимая её. Возможно, дело в этом.
Тагиров вновь начал рассказывать, что ещё он сделает с нами, когда освободится, когда у меня за спиной раздался какой-то шум.
Я обернулся.
Герман!
Мне есть что ему сказать. Очень много.
— Герман, б. я, что нам с ним делать? Ты ничего не объяснил! Он возрождается каждый ра…
— Тихо! Не надо в подземелье. Не надо убивать. Тащите его в камеру. Одну из тех, где ты появился. Там он не сможет возродиться в другом месте, кроме самой камеры, это законы этого мира. — перебил меня странник.
— А как ты тут оказался? — спросил Помощник с неприязнью, посмотрев на Германа.
Тот в ответ смерил NPC презрительным взглядом.
— Потом, — резко ответил он. — Всё потом! — Герман шагнул вперёд и разбил об голову рвущегося из цепей Тагирова какую-то склянку.
Местный «бог» дёрнулся раз, другой, но с каждым разом всё слабее, пока вовсе не затих, потеряв сознание.
— Тащите его в подземелье. Пока он не очнулся. Полчаса у вас есть. — повторил Герман, отступая назад и вытирая со лба пот.
Кажется, перемещение в этот мир и нахождение в нём давалось ему не просто.
Но в чём-то он прав. Отношения выясним потом. Если доживём.
Я шагнул вперёд и попытался поднять пленника на плечи. С моей силой сейчас я должен был легко это сделать…
Нет. Не выходит.
— Похоже, статов недостаточно. — пробормотал я, отходя в сторону. — Тело бога не поднять…
— Скорее всего. Нужна какая-то специальная механика. Специальный навык, или предмет… или ещё что-то… Сейчас я что-нибудь придумаю. — Герман замолк, взгляд его стал пустым, он словно что-то искал в инвентаре или ещё где-то.
Стоп! Специальный навык, говоришь⁈ Точно! Может сработать!
— Эй, вы! — я кликнул парочку выживших мясников. — Тащите его в камеру!
Те, недолго думая, деловито достали крюки, вогнали их под рёбра Тагирова — тот застонал, но глаза так и не открыл. Перекинули цепи через плечи, упёрлись… И медленно потащили его по песку в сторону камер!
— Эй, Герман. — хлопнул странника по плечу я. — Очнись.
— Что тебе надо… — начал было Герман, но, увидев, как тело Тагирова вытаскивают из зала, осёкся. — Молодец. А я что-то не сообразил. — одобрительно сверкнул глазами он.
Когда процессия вышла из замка, краем глаза я приметил, что девушка, поначалу оставшаяся в зале, устремилась следом, держась при этом на отдалении. Хочет идти — пусть идёт. Плевать. Она свою работу сделала. Теперь главное, чтобы она не вмешивалась.
Пока мы тащили пленника, я пытался придумать, как быть дальше.
Ну посадим мы его в камеру, и что? Радует то, что, похоже, выйти из игры, находясь внутри камеры, нельзя, иначе всё было бы слишком просто для пленников… Но не можем же мы держать его там вечно. Рано или поздно Тагирова хватятся в реале и попросту принудительно отключат от капсулы. Пытать его? Сломать, как он сломал этих девчонок?
Если честно, я был готов. Может быть, потом, в процессе истязаний, я бы отказался от своих слов, но сейчас я был готов уничтожить эту тварь. Но время… у меня его не было. Прямо сейчас, пока мы тащим Рашида в темницу, где-то там штурмуют мои земли. Мои крепости. А учитывая, что все доступные миньоны сейчас тут, картина и вовсе вырисовывается страшная…
Поглощённый мрачными мыслями, я и не заметил, как мы оказались на месте. Тагиров бессознательно кричал, бился в конвульсиях всё сильнее. Веки его дёргались так, словно глаза под ними выписывали неведомый танец. Едва он только пересёк порог камеры, бледность с его лица начала стремительно уходить. Казалось, он вот-вот очнётся.
— Быстрее! — нервничал Герман. — Быстрее!
Мы едва успели затащить тело в камеру, а Герман, деловито орудуя кандалами, заковать пленника в цепи, как наш пленник очнулся.
Оглядел нас яростным взглядом. Затем скользнул глазами на оковы. Усмехнулся.
— Так кто вы такие? — ещё раз спросил он.
Вопрос остался без ответа. Герман только деловито стучал молотком по кандалам, проверяя надёжность креплений.
— Сколько вам заплатили⁈ Я заплачу втрое больше, клянусь вам! — не услышав ответа, продолжал бывший «бог».
Я в ответ только усмехнулся.
Ситуация, конечно, с точки зрения возмездия весьма справедливая — мучитель в своей же пыточной. Но вопрос остаётся открытым — что делать дальше?
Герман уставился на меня, и в глазах его был точно такой же немой вопрос.
Тагиров растолковал нашу паузу правильно.
— Вы что, не знаете, как вам быть? — Он расхохотался. — Ну заперли вы меня, ну и что? Неужели вы думаете, что меня не проверит кто-то в реале? Да даже пары дней не пройдёт, как я выйду отсюда. А когда вернусь, расклад будет уже совсем другой. Поверьте мне, лучше вам освободить меня прямо сейчас, рассказать, кто вас послал, и, быть может, тогда я не стану вас убивать… Правда, это не касается тебя, маленькая тварь! — Глаза Тагирова сошлись на бесшумно появившейся в дверном проёме камеры девушке. — Ты пожалеешь. Всё, через что ты прошла, покажется тебе раем… Я…
— Может быть, — звонко перебила его девушка, откинув волосы назад. — Но сейчас моё время… Вы не знаете, что с ним делать? Ну пока вы решаете, дайте мне… — Она замолчала на полуслове, решительно шагнула вперёд, расталкивая нас.
Мы посторонились. Девушка распахнула створки спрятанного в стене шкафа, открывая вид на огромный набор пыточных инструментов.
— Хм… С чего бы начать… — милым и оттого вдвойне более пугающим голосом произнесла она. — Может быть… с этого? — Она достала из шкафа ножик со странного вида изогнутым лезвием.
Тагиров закричал.
Потом опять. Крик перешёл на визг. Он визжал, как резаная свинья, стонал, хрипел, надрываясь и срывая голос.
Мы не мешали, уступив место профессионалу, похоже, имевшему очень большой опыт и попробовавшему всё «изнутри». Она знала, где и как сделать больно, потому что так делали ей.
Девушка не останавливалась ни на