Мастер Мортис - Сергей Восточный

Она не смотрела на нас. Она вообще не понимала, что мы слышим. Спорила сама с собой. В ней боролись две личности. Одна — сломанная, покорная, верящая, что это проверка от Хозяина и они вот-вот её провалят. Другая — осколок её настоящего «я». Тот, что помнил, что с ней сделали. И хотел мести, цепляясь за призрачную надежду её получить.

Мы стояли и слушали. Лицо Помощника выражало непередаваемый скептицизм.

Она дрожала. Две личности боролись в ней. Я видел, как она переключается. Как голос меняется. Как глаза — то пустые, то живые. Туда-сюда. Туда-сюда.

Потом девушка замерла. Стояла неподвижно, уставившись в спину несколько минут.

Вдруг она подняла голову. Взгляд был злым и осмысленным.

— Убей его, — сказала она тихо. — Я покажу. Я проведу. Только убей его. Обещайте, что он умрёт.

Я кивнул:

— Он умрёт.

Она развернулась и пошла, не оглядываясь, в одну из дверей. Я пошёл следом, давая знак миньонам идти за мной.

Девушка шла с каждым шагом всё быстрее и всё увереннее. Надеюсь, она не ведёт нас в ловушку. Хочется думать, что желание отомстить оказалось сильнее страха. Ну а с другой стороны — выбора у нас всё равно нет.

Наконец, спустя десять минут постоянных переходов, спусков и подъёмов, она вывела нас к двери. Остановилась у порога, не решаясь шагнуть дальше.

— Там. Он там, — пробормотала она, отступая в сторону. — Должен быть…

— Хранитель, давай мы вперёд пойдём, что ли. Не верю я всё же этой… — обронил Помощник, продолжая недоверчиво коситься на нашу проводницу.

— Согласен, — кивнул я. — Ты! — я указал рукой на рудокопа, одновременно подключаясь к его зрению. — Вперёд!

Миньон, ударив кулаком в грудь, вскинул кирку и шагнул вперёд. Толкнул легко отворившиеся створки, вошёл в комнату. Я увидел зал, который уже наблюдал на одной из записей, показанных Германом. Там Тагиров развлекался со своими рабами.

Похоже, мы всё-таки в нужном месте.

Я внимательно рассматривал глазами рудокопа помещение в поисках Тагирова, когда вдруг он сам вышел из тени.

На этот раз голый, на поясе только набедренная повязка. Без доспехов. Со сверкающим золотым ореолом свитком в руках. В глазах — мрачное удовлетворение. Он торопливо вскинул руку, торжество во взгляде, сверкнула вспышка, раздался глухой рокот — и мой миньон исчез. Причём не просто умер, а исчез. Он даже пропал из списка доступных мне слуг в подземелье. Его не воскресить.

— Ну что, тварь, не ждал, что у меня есть Приговор? У меня тут много чего ещё есть! Тебе понравится… — ухмыльнулся он, покосившись на то место, где стоял рудокоп.

Заклятие Приговора. Я читал про него. Абсолютное уничтожение. Практически любой цели. Но ни одного упоминания о его применении я не слышал. Попросту нет такой цели, которая оправдывала бы затраты на создание подобного свитка. Ведь, по слухам, для его создания нужна была душа бога.

— Сейчас я закончу с гостями, а потом разберусь с моей маленькой предательницей. Как ты говорила? Убей его? Ты будешь молить, чтобы я убил тебя… Хотя… Вроде бы ты и так уже это делала. — Он мерзко хихикнул. — Иди ко мне, прими своё нака…

Тут он осёкся.

Увидел, как в зал вхожу я.

— Стоп… Что за… — Он начал осознавать, что что-то не так. На лице мелькнул страх. Потянулся к поясу, но было поздно.

Я с размаху всадил кирку ему в грудь.

Он зарычал от боли. Миг — и тело окутала ледяная цепь лича. Ещё одна. Ещё. Тагиров бился в цепях.

Кажется, он потратил свой козырь, потратив сильнейшее заклятие на убийство простого рудокопа. Должно быть, растерялся… В панике и спешке подумав, что это и есть я. Впрочем, неудивительно — внешне нас отличить сложно. Впервые я поблагодарил судьбу за то, что наградила мой аватар столь незавидным обликом.

— Что с ним делать? — обратился я к Помощнику. — Убьём ещё раз, но опять возродится. Искать его…

— Не знаю, Хранитель, — пожал плечами тот.

— Убей меня, ублюдок. Убей. — рычал Тагиров, вырываясь из цепей.

— Убивать нельзя. Он возродится вновь и в этот раз подобную ошибку не допустит. — качнул головой я.

— И что с ним делать тогда? — хмуро произнёс хранитель, глядя на то, как наш враг бьётся в ледяных оковах личей.

Я лишь пожал плечами.

— А где у него респаун, тебе известно? — Помощник обратился было к девушке, но та, сжавшись под яростным взглядом Тагирова, забилась в угол и тихо всхлипывала. Она ожидала быстрой расправы над своим мучителем, а вместо этого увидела наши сомнения и полнейшее непонимание, что делать дальше. Как итог — её психика совсем сдала.

Тагиров тем временем подливал масла в огонь:

— Эй, как тебя там? Рабыня… Ты помнишь «Свадьбу». О-о-о, я вижу по глазам, что помнишь… Не переживай, мы повторим… Хочешь повторить? Я вижу, что хочешь.

— Что за свадьба? — брезгливо поморщившись, произнёс Помощник.

— Понятия не имею. Похоже, очередная пытка.

— О да. — Тагиров перестал вырываться и, мечтательно улыбнувшись, взглянул на меня. — Если бы вы видели, вы бы оценили… Хотите, расскажу? Впрочем… мне плевать, хотите вы или нет, я всё равно расскажу… Всё начинается с того, что «невесту» готовят. Готовят её платье. Платье бывает из разных материалов. Шёлк, атлас, шифон… Но мне нравится кожа… — извращенец, не выдержав, причмокнул губами.

— Заткнись. — посоветовал ему я, но тот, словно почуяв наше бессилие что-либо с ним сделать, продолжал.

— По старому поверью невеста должна выходить замуж с приданым. Его начинали собирать задолго до свадьбы — часто с самого рождения девочки. Одна из самых важных его частей — это платье… свадебное… у моих рабынь почему-то ничего с собой не оказалось. — Тагиров состроил нарочито грустное лицо и комически пожал плечами. — Поэтому им приходится шить платье из единственного доступного им материала… Собственной кожи. Они снимают её с себя самостоятельно, и шьют… Особенно мне нравится свадьба с девочками, которым ещё… скажем так — не достигшим определённого возраста…

Я отвернулся и сплюнул в сторону от нахлынувшей смеси ярости и отвращения. Картинка слишком ярко стояла в воображении. Прекрасно понимаю, чего он добивается. Он хочет, чтобы мы сорвались, убили его, и он отправился на респаун.

Не дождётся.

— Неужели мы так и будем держать его в цепях, пока у личей не кончится мана? — стараясь не слушать Тагирова, пробормотал я.

— Хранитель,