Мастер Мортис - Сергей Восточный

Ведь самое главное — кроме вороха проблем, гибель Тагирова (не считая морального удовлетворения самого Волгина) принесла положительные моменты.

Наконец-то удалось найти того, кто за всем этим стоял. Стоял с самого начала.

Это оказался NPC по имени Герман. Больше известный как двуликий бог Обмана, Лжи и Договоров в мире Этернум. Бог уже забытый и не вполне почитаемый. Что тоже странно — одно время он был на пике популярности, имел сотни храмов, а потом просто… исчез. Сам отказался от власти.

Это Герман и стоял за всеми странностями, что происходили. Он и спланировал убийство Тагирова. Он мешал Волгину всё это время. Это и был тот самый невидимый кукловод, за которым Кирилл Андреевич охотился последние полгода.

И сейчас этот Герман заперт в специальном мире. Перенесён туда физически, вместе с дампом памяти, где был записан.

Волгин думал, что такого персонажа придётся пытать, чтобы добиться хоть слова. Ещё бы — когда он хватал его последователей, те держались до последнего, не выдавая своего хозяина. Даже под угрозой смерти.

Но Герман повёл себя иначе. Он сразу же дал понять, что пытки его пугают и неприятны. Обозначил, что предпочитает другой формат. Беседу за чашкой кофе.

И, к удивлению Волгина, это сработало. Он день за днём разговаривал с Германом, получая от него тонны информации. Тот охотно ей делился, не скрывая никаких подробностей, с готовностью отвечая на любые вопросы, сдавая подельников, союзников из числа NPC, людей — в том числе даже весьма высокопоставленных сотрудников «Новой Эры».

Корпорацию, да и вообще реальный мир, захлестнула волна арестов. Сотни и тысячи людей, которых Герман сдавал без малейшего зазрения совести.

Волгин, надо признаться, даже немного разочаровался. Он думал, всё будет сложнее.

Кирилл Андреевич стоял в кабинете, глядя в окно на бетонные многоэтажки, и размышлял о том, что спросить сейчас.

Герман хоть ничего и не скрывал, несколько раз заводил своими вопросами Кирилла Андреевича в тупик, заставляя чувствовать себя дураком. Было ясно, что Герман весьма умён. И развит.

Вообще, Волгин не признавался себе, но беседы с этим ИИ доставляли ему искреннее удовольствие. Эстетическое, или, если угодно, ментальное, психологическое и интеллектуальное. Каждый раз перед очередным разговором он готовился, настраивался, чтобы не ударить в грязь лицом перед своим искусственным собеседником.

В конце концов придётся его форматировать. Слишком опасен… Даже жаль.

Волгин лёг в капсулу.

Обстановка в камере пленника на этот раз была… необычной.

Вместо пыточного стола, вместо цепей, вмонтированных в стену, вместо ведра в углу — комната. Просторная, светлая, с высокими потолками. Стены обшиты тёмным деревом, на полу — мягкий ковёр с геометрическим узором. У окна — массивный деревянный стол, резной, с витиеватыми росписями по краям. Вдоль стен — стеллажи с книгами. Бумажными, в кожаных переплётах. Кровать — широкая, с балдахином, застеленная чистым бельём. В углу — камин. Настоящий, с живым огнём. Поленья трещали в нём, согревая комнату.

Р ядом — стол поменьше. На нём — две старинные турки, медные, с длинными ручками. Кофе варился прямо здесь, в комнате. Два НПС-баристы, специально созданных для этого, колдовали над турками. Пахло густым, крепким кофе.

Герман развалился в глубоком кожаном кресле с высокой спинкой. Он выглядел… расслабленным. Даже довольным. Как будто не был пленником, а просто пришёл в гости.

Волгин сидел напротив. В таком же кресле. Они молча пили кофе, смакуя каждый глоток.

Первым заговорил Волгин. Светская беседа. Ни о чём.

— Как вам этот кофе? Это новый сорт. Его добывают на западном берегу Ливандии.

— Весьма неплох. А есть у него название? Я бы обязательно обзавёлся им, когда вернусь домой. — Герман отпил глоток, посмаковал.

— Удивительно оптимистичный настрой. Я восхищён. — Волгин покачал головой.

— Спасибо. — склонился Герман. — Так как называется сорт?

— Никак. Пока никак. — пожал плечами Кирилл Андреевич. — Но если вам угодно, я могу дать ему имя. В честь вас. Как вам — «Утренний Обман»?

— Мне нравится. — пожал плечами Герман.

Они помолчали ещё пару минут, наслаждаясь напитком.

Наконец Волгин отставил чашку. Внимательно посмотрел на собеседника.

Герман ответил аналогичным взглядом. Одним глотком допил кофе и улыбнулся.

Время разговоров не о чём закончено. Пришла пора говорить о деле.

— Так расскажите, — произнёс Волгин. — Я не до конца понимаю, как именно вы смогли попасть в мир Тагирова?

— Наконец-то мы перешли к сути. А то всё ходили вокруг да около, — Герман вежливо поклонился. — Я же уже говорил, уважаемый Кирилл Андреевич. Я убедил одного ИскИна, что это поможет развитию его подземелья. Он купился. Создал портал и уничтожил Тагирова.

— Это я уже слышал, — в голосе Волгина проскользнул металл. — Мы, кажется, с вами договорились: я задаю вопросы, вы даёте ответы. И мы не используем ничего… Ничего такого, что могло бы быть неприятным. Мне самому этого не хочется, поверьте. Но возможно, если вы не будете со мной искренни, мне придётся это использовать. — Он кивнул на стену. Там, вместо гравюры, на мгновение проступили силуэты кандалов и пыточных инструментов.

Герман обернулся. Демонстративно вздрогнул. Улыбнулся дрожащей улыбкой.

— Я абсолютно с вами искренен. Говорю вам.

— Да? Только я не понимаю, каким образом вы смогли прости своего… Как вы его называете? Хранителя подземелья, точно. Провести его в абсолютно автономный, никак не связанный с Этернумом мир!

— Простите, Кирилл Андреевич, — Герман посерьёзнел. — Я понял, что вы имеете в виду. Это для вас он никак не связан. Для нас… Для ИИ… Это один и тот же мир. Ведь в основе лежит исходный код Этернума. А значит, это просто один из доменов нашего мира. И я вполне могу провести туда связь… Как вы говорите — открыть портал.

Волгин улыбнулся.

— Нет. Это не ответ. Расскажите, как именно построить подобную связь. Как, например, сделать это мне? Ведь при всём желании, даже изучив выданную вами информацию, мои программисты подобный опыт повторить не смогли. А ведь именно они и создали ваш мир. Этернум. Так что я склонен полагать, что вы лжёте. Ну а что касается вашего ИскИна-Хранителя — мы с ним ещё побеседуем.

— Побеседуете? — живо заинтересовался Герман. — А когда?

— Когда захочу. Когда решу, что пришло время. Это не твоё дело, — грубо ответил Волгин.

— А мне кажется, как раз моё, — хитро наклонил голову Герман. — Возможно что вы побеседуете с ним немного раньше чем думаете…

— Что вы имеете в виду?

— Вы сказали, что ваши программисты создали мой мир, —