Попаданец в мир фэнтези - Александр Шуравин

С этими тревожными мыслями он осторожно выглянул на дорогу. Пусто. Лишь шелест листвы да далекий крик неведомой птицы нарушали гнетущую тишину. Пригибаясь, перебежками, словно дикий зверь, Сергей двинулся прочь от замка, вглубь леса, подальше от любых признаков цивилизации, которая здесь казалась лишь маской для чего-то древнего и опасного. Куда он идет, он не знал, но инстинкт гнал его прочь от потенциальных опасностей, заставляя двигаться вперед, несмотря на нарастающий страх.

Внезапно, сквозь плотную завесу деревьев, впереди вспыхнули два алых огонька. Красные глаза. Не человеческие, не звериные — что-то иное, жуткое, не поддающееся логике. Сергей не стал ждать, чтобы рассмотреть их обладателя, инстинктивно бросившись через дорогу, на другую сторону. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как из чащи, ломая ветки и тяжело стуча копытами, вышло оно. Рогатое чудовище, с кожистыми, перепончатыми крыльями, как у гигантской летучей мыши. Тот самый монстр, которого он видел, когда грань между мирами истончилась, и реальность дала трещину. Его появление было предвестником катастрофы, и теперь оно стояло прямо перед ним.

Сергей, парализованный ужасом, застыл посреди дороги, его крик застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Чудовище остановилось в нескольких метрах, его алые глаза горели, словно угли в ночной тьме, а пасть медленно раскрывалась, обнажая ряды острых, как бритва, зубов. Длинные, крючковатые когти медленно выдвинулись из лап, но монстр не нападал. Он просто смотрел, и этот взгляд был хуже любого физического удара. Сергею казалось, что невидимые щупальца проникают прямо в его мозг, медленно, но неумолимо вытягивая из него все: мысли, эмоции, саму суть его личности. Это было не просто мерзкое ощущение — это было изнасилование души, медленное, мучительное опустошение, оставляющее после себя лишь ледяную пустоту и отчаяние.

Наваждение, это жуткое ментальное давление, внезапно прервал резкий цокот копыт, раздавшийся совсем близко. Монстр, словно очнувшись от транса, резко вздрогнул, его кожистые крылья с шумом распахнулись, подняв вихрь пыли и сухих листьев, и через мгновение чудовище исчезло в небе, оставив после себя лишь ощущение липкого страха. Сергей, тяжело дыша, едва успел осознать, что опасность миновала, как перед ним возникла новая угроза.

Прямо на дороге, словно выросший из земли, стоял всадник на могучем вороном коне. В руке он держал обнаженный меч, лезвие которого зловеще поблескивало в тусклом свете. Воин был облачен в грубую кожаную куртку, под которой угадывались звенья кольчуги, а его лицо, скрытое в тени шлема, казалось суровым и непреклонным. Он что-то резко произнес, обращаясь к Сергею, его голос звучал низко и отрывисто, как лай.

— Извините, я не понимаю, — пробормотал Сергей, чувствуя, как язык немеет от страха. Он поднял руки в примирительном жесте, пытаясь показать свою безобидность.

Воин, нахмурившись, спрятал меч в ножны и спешился. Его движения были быстрыми и уверенными. Он продолжал говорить, его слова, лишенные смысла для Сергея, звучали все более сердито и угрожающе, словно раскаты грома перед бурей. Всадник явно требовал ответа, но Сергей мог лишь беспомощно повторять:

— Не понимаю… Простите, я не понимаю…

Терпение воина, видимо, иссякло. Снова блеснуло лезвие меча, поднятое над головой Сергея. Острие угрожающе нависло, и Звягинцев, охваченный паникой, рухнул на колени, взывая к милосердию:

— Пожалуйста, не убивайте меня! Не убивайте! Я не причиню вреда!

Вместо смертельного удара незнакомец достал толстую веревку. Его сильные руки схватили Сергея, грубо скрутили за спиной и крепко связали. Затем воин ловко запрыгнул на лошадь и, натянув поводья, двинулся в сторону замка. Сергею ничего не оставалось, как покорно следовать за ним, чувствуя себя пойманным животным. К счастью, лошадь двигалась неспешным шагом, так что бежать Звягинцеву не пришлось, но каждый шаг отдавался болью в связанных запястьях и тяжестью рюкзака, который теперь казался неподъемным грузом.

Пешком, конечно, это совсем не то, что на машине. Хотя расстояние до замка было не таким уж и большим, но Сергей буквально валился с ног от усталости. Каждый мускул ныл, а сердце колотилось от пережитого шока и физического напряжения. Когда впереди, наконец, показались мрачные стены замка, он был на грани изнеможения, чувствуя, как силы покидают его. Идти со связанными руками и тяжелым рюкзаком за спиной, под конвоем вооруженного воина, было испытанием, которое выжимало из него последние соки.

Народ глазел на Звягинцева, как на диковинное животное, выброшенное на берег чужого мира. Сначала крестьяне, работавшие на полях, бросали свои мотыги и тяпки, собираясь в небольшие группы. Их лица, обветренные и грубые, выражали смесь любопытства и насмешки. Они о чем-то переговаривались на своем непонятном языке, указывая на Сергея пальцами, и их смех, казалось, звенел в ушах, усиливая чувство унижения. Затем процессия двинулась по скрипучему разводному мосту, перекинутому через темный ров, и Сергей почувствовал, как его сердце сжимается от предчувствия беды.

За массивными стенами замка располагалась небольшая, но оживленная площадь. Здесь толпа зевак была еще плотнее, и каждый взгляд, казалось, пронзал его насквозь. Всадник спешился, отдав поводья своего вороного коня молодому парню в грязной серой рубахе и синих шароварах, который тут же повел животное прочь. Сергей, несмотря на свое положение, невольно разглядывал публику. Среди них были и оборванные бедняки в одежде из грубой мешковины, и представители более зажиточных сословий, чьи наряды, хоть и были поприличнее, все равно казались чуждыми и архаичными. Некоторые мужчины были вооружены: у одного, в кожаной куртке, на поясе угрожающе покачивался кинжал, у другого — короткий топор. Их лица были суровы, а глаза — полны недоверия и презрения.

Воин толкнул Сергея вперед, и они вошли под темную арку с массивными каменными сводами. Внутри царил полумрак. Коридоры, едва освещаемые мерцающими факелами, висящими на стенах, казались бесконечными. Воздух был тяжелым, пропитанным смрадным запахом сырости, гнили и нечистот, от которого пленника едва не стошнило. Они миновали несколько лестниц, ведущих куда-то вверх и вниз, и, наконец, остановились перед одной из множества дверей.

Воин резко распахнул ее, втолкнул Сергея внутрь и, прежде чем захлопнуть, сорвал с его спины рюкзак, лишив последней надежды на спасение. Это оказалась крошечная, тесная камера, где не было ни тумбочки, ни кровати — абсолютно пусто. Лишь в углу зияла дыра с нечистотами, источающая тот самый отвратительный запах, который преследовал его с самого входа в замок. 'Вот, называется, попал так попал, — с горечью подумал Сергей, опускаясь на холодный, грязный пол. — Из огня да в полымя…