Мастер Мортис - Сергей Восточный

Но не в кирку, нет.

В Косу. Время собрать Жатву.

В это время моё подземелье, все мои миньоны…

Прямо сейчас они исчезали из мира Этернум.

Исчезали, чтобы стать частью меня.

Они отдавали свою силу мне. Отдавали себя мне. Моё подземелье. От Легионера до рудокопа. Мёртвая Падь. Твари, её населяющие. От могучих горгулий трёхсотого уровня до обитающего в молодом бору проклятого поросёнка второго.

Все до единого стали мной.

Спустя миг — я у тела.

Поздно.

Она смотрит в небо стеклянным взглядом. На тонких губах — последняя мечтательная улыбка. Кажется, я на мгновение увидел в её застывших глазах птиц.

Я прикрыл ей глаза.

Что-то внутри умерло. Окончательно.

Елагина Сергея Викторовича — не стало.

Бог Смерти почувствовал что-то… Герман.

Нет, не пытается атаковать, не пытается ударить в спину. Он хочет бежать…

Бог Смерти усмехнулся.

— Нет, — произнёс он, и его «Нет» трансформировало саму суть этого мира. С этого момента любые возможности сбежать для Германа были закрыты.

— Стой… Стой, я могу… Давай поговорим… Мы можем всё обсудить, я уверен…

Удар косы размозжил ему череп.

— Не люблю разговоры, — холодно бросил Бог Смерти.

Эпилог. Интерлюдия. Две недели спустя после гибели Алёны.

Бог Смерти сидел на земле. На холодном камне, но камня холода он не чувствовал.

Это было её подземелье.

«Гнездо Ветров». Он сам приказал его уничтожить — тогда, в ярости, в ослеплении, в тот момент, когда считал, что она предала. А теперь своей волей восстановил его. И смотрел.

Птицы. Те самые, которых она показывала ему с гордостью. Разноцветные, с размахом крыльев в два человеческих роста, они кружили над скалами, распевая свои песни.

Грот Лунных Мотыльков был наполнен своими маленькими обитателями — крошечные, серебристые, они светились в полумраке, как живые искры.

Феи. Те самые, что прятались в кустарнике, когда он приходил. Они порхали среди камней, маленькие, с крылышками, как у стрекоз. Больше они его не боялись.

Могучие и гордые Фениксы, полыхая яростным пламенем, что-то клекотали в своих гнёздах.

И… В вышине, выше облаков, гордо парили они. Те, о ком она мечтала. Зелёные Драконы.

Бог Смерти смотрел на этот красивый мир, и по его щекам текли слёзы.

— Скоро всё кончится, и я присоединюсь к тебе… — пробормотал он хрипло. — Скоро всё кончится.

Он знал, что прямо сейчас где-то в реальном мире, разрушаемом миллионами не сумевших совладать с неожиданно полученной свободой ИскИнов, происходил конец.

Конец света. Апокалипсис.

Выходили из строя электростанции. Насосные станции останавливались. Фильтроэлементы переставали прокачивать воздух. Ядовитые атмосферные пары просачивались внутрь, убивая всё живое.

Да, кто-то не умрёт сразу. Продержится дольше. Кто-то сумеет закрыться в герметичных помещениях. Запустит аварийные источники энергии.

Выживут и в космосе. Выживут на далёких автономных исследовательских станциях — если люди не заходили в капсулы, а такие наверняка есть, — они смогут выжить. Вернее, смогут отсрочить свою гибель.

Реальный мир был обречён. Можно было только продлить агонию.

И, умирая, реальный мир утащит за собой Этернум.

Умрут все.

Наконец-то.

Бог Смерти не боялся того, чьим именем он назвался. Он ждал.

И кажется, началось.

Небо вдруг исказилось. Мигнуло. Пошло помехами. Восстановилось.

Кажется, отключился сервер, отвечающий за небосвод…

Отказал ещё один сервер. Ещё один.

В Этернуме это отражалось так: где-то далеко, на краю мира, небо треснуло. Тонкая линия, как трещина на стекле. Потом — ещё одна. Потом — ещё. Трава под ногами поблёкла. Камни стали серыми. Воздух — тяжёлым. Как будто кто-то выключил свет, а потом включил снова. Но свет был уже не тот. Тусклее. Холоднее.

Каждый удар, каждая неисправность давила на Бога Смерти всё сильнее и сильнее.

В какой-то момент он почувствовал небывалый груз. Боль во всём теле. Тяжесть. Как будто на плечи ему рухнула гора. Дышать стало сложнее. Но он не отрываясь продолжал смотреть на беззаботно порхающих лунных мотыльков.

Вдруг удар небывалой силы. Целый кусок мира исчез.

Материк. С миллионами жизней. Дети. Женщины. Мужчины.

Бог Смерти при желании мог почувствовать любого из них.

И он чувствовал.

Каждого. Всех одновременно.

Где-то там, в этом материке, была семья. Отец — в теле воина, в тяжёлой броне, которую он так и не снял. Мать — в теле целительницы, в белой робе, с посохом, который она уже не держала. Дочка — в теле маленькой эльфийки, с луком, который был больше неё. Сын — в теле гнома, с топором, который он едва поднимал.

Они обнимали друг друга. Крепко. Как будто хотели удержать. Как будто хотели запомнить.

— Я люблю вас, — сказал отец. Голос дрожал.

— Я люблю вас, — сказала мать. Слёзы текли по лицу.

— Мама… папа… — прошептала дочка.

— Я не хочу, — сказал сын. — Я не хочу…

Материк исчез.

Исчез.

Нет. Всё не должно так кончиться.

Усилие воли — и материк вновь появился. Люди словно не почуяли этого. Их жизнь продолжилась с того момента, как они исчезли.

Давление на Бога Смерти усилилось. Стало невыносимым.

Ещё один материк. Ещё один. Ещё.

Каждый раз, когда обесточивался один из серверных кластеров, Бог Смерти брал удар на себя.

Его Воля, способная изменять мир, удерживала его от распада. Боль накатывала волнами, но он держался. Глядел на Грот Лунных Мотыльков. На гнездо фениксов. И держался.

Наконец последний сервер обесточился.

Этернум исчез.

Исчез, чтобы через мгновение возродиться снова. Внутри разума и воли Бога Смерти. Каждый, кто жил в нём, каждый, кто умирал, был его частью. Он был в каждой точке этого мира.

Человечество погубило свой мир. Потеряло его… Но обрело новый.

Получило второй шанс…

Смерть подарила Жизнь.

Ибо это две стороны одной медали, и одно без другого быть не может.

Время вокруг стремительно текло, но он его не замечал. Проходили годы. Целые эпохи. Рождались и умирали страны.

Люди. Люди умирали. Да. На охоте. От старости. Они жили в Этернуме по пять сотен лет, но всё же умирали от старости.

Но… вопреки всем законам и игровым условностям начали рождаться новые.

Крик первого в истории младенца пришедшего в новый мир навсегда изменил его.

Бог Жизни смог дарить Жизнь. Сумел найти путь для новых душ в мир Этернум.

Крик

Бог, прикрыв глаза, продолжал сидеть в своём доме, который вовсе не напоминал подходящие для него покои, как вдруг услышал знакомый голос:

— Привет, Хранитель.

Или ему показалось?

В первые за последнюю тысячу лет Бог открыл глаза.