Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

Я не СБЕЖАЛ, кто бы что ни говорил.

У меня имелась вполне уважительная причина ПОКИНУТЬ территорию отряда.

Главнокомандующий наконец вызвал меня к себе.

Судя по слухам, самого старика все эти пять дней тоже осаждали «уважаемые» люди из Совета. Скорее всего, жаловались на меня и хотели, чтобы главком меня приструнил.

Когда я вошёл в приёмную Главнокомандующего, сидевший за столом секретарь едва заметно побледнел и вымученно улыбнулся. Но всё-таки поднялся со своего места и направился провожать меня к кабинету.

— Главнокомандующий ждёт вас, Сигиллит-сама, — произнёс он, открывая передо мной дверь и почтительно отступая в сторону.

«Чего это он?» — недоумённо подумал я, задержав на мужчине взгляд.

В прошлый мой визит секретарь хоть и не выказывал никакого пренебрежения, но держался предельно деловито и сухо. А уж тем более не вскакивал из-за стола, чтобы лично подрабатывать для меня швейцаром.

Я пожал плечами.

— Благодарю.

И шагнул в гостеприимно открытую передо мной дверь.

Набрали 1000 лайков! Как и обещал, вот дополнительная глава

Сделав первый шаг в кабинет Главнокомандующего, я подумал:

«Знакомый запах».

В нос сразу ударил густой аромат табака. Дым лениво клубился по кабинету, поднимался к потолку и там расползался мутной пеленой. Я машинально проследил взглядом за очередным сизым клубом до его источника.

Старик Яма сидел за своим столом, откинувшись в удобном кресле, и с совершенно невозмутимым видом попыхивал трубкой.

Когда при моём появлении он снова поднёс её ко рту, я наконец рассмотрел этот агрегат как следует — и чуть в голос не расхохотался.

Трубка была огромной. Настолько огромной и непропорциональной своему прямому назначению, что в руках Главнокомандующего выглядела скорее каким-то театральным реквизитом, чем приспособлением для курения. Особенно в сочетании с невозмутимой физиономией старика и облаками дыма вокруг него.

Я бы сказал, что главком сейчас косплеил Шерлока Холмса. Или, если уж совсем точно попадать в картинку, Ганса Ланду из «Бесславных ублюдков».

Вот только намеренное подражание можно было исключить сразу. До появления как знаменитого английского сыщика, так и обаятельного нацистского ублюдка оставалось ещё настолько много времени, что обвинять Ямамото в плагиате было как минимум несправедливо.

Вынув трубку изо рта, Ямамото выпустил через нос две плотные струи дыма и совершенно расслабленно произнёс:

— Проходи, Кенпачи. — Он ткнул трубкой в кресло напротив себя. — Садись.

Я приглашением воспользовался и с удобством разместился напротив начальства. Кресло оказалось достаточно просторным даже для моей туши, так что устраиваться боком или изображать медведя на детском стульчике не пришлось.

Стоило мне откинуться на спинку, как Ямамото посмотрел на меня из-под своих кустистых бровей. Тяжело так посмотрел. Без злости, без давления рейацу — просто тем особым взглядом начальника, который заранее заставляет подозревать, что сейчас тебе предъявят длинный список накопившихся претензий.

На несколько секунд возникло стойкое ощущение, что вот сейчас у старика прорежется грузинский акцент и он проникновенно сообщит:

«Есть мнение, товарищ Сигиллит, что вы окончательно охуели».

Мне повезло.

— Кури, — вместо этого сказал Главнокомандующий.

Он коротко кивнул куда-то в сторону. Я проследил за движением и только теперь заметил лежавшую рядом небольшую изящную трубку, а возле неё — кисет, набитый моим любимым табаком.

Вот это уже было интересно.

То, что Ямамото курил сам, вопросов не вызывало. Но отдельная трубка и именно тот табак, который предпочитал я, выглядели слишком подготовленно, чтобы оказаться случайностью. Похоже, старик не просто вызвал меня на разговор — он заранее решил, в какой обстановке этот разговор будет проходить.

Впрочем, разыгрывать скромность и отказываться от любезно предложенной вредной привычки я не собирался. Взял трубку, набил её табаком и вскоре тоже затянулся.

Через минуту мы уже сидели друг напротив друга и дружно выдували клубы дыма к потолку.

— Ты хорошо поработал, Неот-кун. Соразмерно наказал советников, решивших присвоить себе право распоряжаться Готэем. Приструнил Совет, возомнивший, что может не обращать внимания на наши вполне законные требования. Ты даже перевыполнил свои обязанности и заодно очистил огромные территории от накопившихся там следов отрицательной рейацу Пустых.

Старик перечислял всё это совершенно спокойно, время от времени затягиваясь трубкой и выпуская очередной клуб дыма к потолку. Если бы я не знал контекста, можно было подумать, что Главнокомандующий зачитывает сухой отчёт о проделанной работе.

Ни похвалы, ни осуждения в его голосе я не слышал. Слова сами по себе звучали исключительно положительно, однако интонация не давала ни малейшего намёка на то, насколько они соответствуют его настоящему отношению ко всей устроенной мной за последние дни вакханалии.

Ямамото сделал паузу и спокойно затянулся.

— Но? — не выдержал я.

Одна кустистая бровь Главнокомандующего медленно поползла вверх.

Пришлось пояснить:

— Когда начальник начинает разговор с подчинённым с перечисления всего того, какой он замечательный и как хорошо поработал, это чаще всего означает, что где-то впереди уже притаилось «но». Или «однако». А сразу после него начинается полноценная головомойка с подробным объяснением, каким же болваном этот замечательный подчинённый оказался на самом деле.

Несколько секунд Ямамото молча смотрел на меня. Потом уголки его губ дрогнули, и старик неожиданно рассмеялся — низко, хрипло, по-стариковски.

— Нет, тут ты не угадал. Не будет никаких «но» или «однако». Ты всё сделал правильно.

Ямамото вытряхнул остатки пепла из окончательно потухшей трубки, положил её на стол, после чего откинулся в кресле и сложил руки на животе. Несколько секунд он просто рассматривал меня с каким-то спокойным интересом.

Вот только расслабляться я не спешил.

— И всё же я уверен, что вы чем-то недовольны.

Едва заметное изменение выражения его лица подтвердило: на этот раз я попал куда ближе к цели.

— Тут скорее не недовольство, а здравое опасение, основанное на прошлом опыте.

Теперь уже вопросительно поднялась моя бровь.

Ямамото заметил немой вопрос и неторопливо продолжил:

— Неот-кун, я уже достаточно стар и повидал на своём веку очень многих шинигами под собственным командованием. И со временем пришёл к одному простому наблюдению. Если отбросить все оттенки и грубо разделить подчинённых по ярко выраженному признаку, получатся две большие категории: безынициативные и инициативные.

Старик выдержал короткую паузу, а я продолжал молча слушать.

— Первые редко доставляют серьёзные проблемы. Они могут десятилетиями занимать свои должности, исправно выполнять положенное и старательно не делать ничего сверх необходимого. А вот со вторыми всё куда интереснее. Инициативные подчинённые чаще всего заканчивают либо плохо…

Он ненадолго замолчал.

— …либо очень