Губернатор мусорного острова - Дмитрий Яковлевич Парсиев

'Харвестер, ур. 2

Диаметр сбора ресурсов: 0,3 м

Слотов для хранения элементов: 4

Общий объем хранения: 2000 единиц молекулярной массы

Две тысячи единиц — это условные два килограмма. Неплохо.

Работа пошла втрое быстрее. Теперь кроме цинка, свинца и олова я набирал в харвестер золото, потому что в техническом мусоре оно тоже присутствовало. Еще через полчаса я опорожнил харвестер, оставив в хранилище только золото. Один за другим вывалил легкоплавы в те самые тефлоновые сковородки, что стояли у меня «на печи», чтобы со стороны казалось, будто бы именно в сковородках я это все и наплавил.

Еще через час подошел Аристотель, заглянувший в сковородки с веселым удивлением.

— Вик, я думал, ты пошутил. А ты в самом деле плавишь.

— Дядя Вик, у тебя дрова в печке почти прогорели, — озаботился Мотька, прибывший вместе с Аристотелем, — Надо подбросить.

— Надо, — согласился я, — Ты, Мотька, только нос в сковородки не суй. Свинец выдает ядовитые пары.

Мотька рассмеялся и насовал через боковое отверстие в бочку сухих дощечек. Аристотель по очереди взвесил в руке все три сковородки.

— Вик, ты набрал килограмма два с половиной, а то и три.

— Ну да, — я вовремя спохватился, чтобы не назвать точный вес каждого металла, — Только это мало. А олова так вообще чуть.

— Вик, олово стоит в двадцать раз дороже цинка и свинца, — просветил меня Аристотель, — Так что вовсе это не чуть.

— Ну и сколько за это все можно выручить?

— Трудно сказать. Мировых цен я не знаю, не интересовался. А в пунктах приема цену не спрашивал. Но могу сказать, на острове эти металлы в дефиците. Если составы достаточно чистые, то тысячу рублей должен выручить.

Если Аристотель озвученной суммой собирался меня обрадовать, то он ошибся. Тысяча рублей за полдня работы — мизер. Я надеялся на большее. Радует другое, харвестер продолжает набирать необходимый для прокачки опыт.

Аристотель правильно считал мое настроение.

— Пойдем, Мотька, — сказал он, — Не будем мешать Вику.

Он пошел, и Мотька заскакал за ним вприпрыжку.

— Дядя Аристотель, а Вик крутой?

— Крутой, Мотька. Он нас всех еще удивит.

Когда они ушли, продолжил работу. К концу дня харвестер взял третий уровень, получив пятый слот в хранилище и увеличив диаметр сбора до полуметра. И вот это уже серьезно. Теперь сборщик единовременно охватывал объем свыше шестидесяти литров. Этак всю гору я за завтра перелопачу.

Получив пятый слот, решил, что кроме золота буду собирать серебро. Драгметаллы много места не занимают. А куда их сбыть, со временем придумается.

Солнце покатилось к горизонту, я увидел бредущих ко мне Аристотеля и Мотьку.

— Дядя Вик, мы пришли за тобой. Скоро стемнеет и будет не видно.

— Да, ты прав, Мотька. Пора сдавать добычу.

Слитки мы уложили на дно Аристотелевого рюкзака. Я своим пока не обзавелся. Рюкзак взвалил себе на плечи, основной вес мой, значит, и тащить мне.

— Пойдем к Ивану Арнольдычу? — спросил Мотька.

— К нему, конечно. Куда еще…

Пункт приема Ивана Арнольдыча располагался в тех же трущобах, в Ривьере, как назвал их Аристотель, и был встроен в общие трущобные ряды, разве только был повыше, побольше и имел односкатную крышу из целого неполоманного шифера.

Первым добычу сдавал Мотька. Как положено десятилетнему мальчугану, он выставил на прилавок несколько игрушечных солдатиков, плюшевого медвежонка с оторванным ухом, машинку без одного колеса и цветного игрушечного робота с отсутствующей левой рукой.

Иван Арнольдыч шумно вздохнул и выплатил Мотьке сто рублей. Мотьке было жаль расставаться с богатством, собранным за целый день тяжкого труда, но как взрослый мужчина и кормилец он смог себя побороть. Забрал сторублевку с не менее тяжким вздохом.

Следующим «сдавался» Аристотель. Его добычей в основном была посуда: чашки, тарелки, пара вилок, несколько ложек и один половник. Иван Арнольдыч быстро обсчитал на калькуляторе и выплатил ему шестьсот семьдесят. По-моему, Аристотель остался доволен.

Подошла моя очередь. Я достал со дна рюкзака свои слитки и рядком выложил на прилавок. Иван Арнольдыч некоторое время осматривал их в немом изумлении.

— Вы что, в сковородках их плавили? — спросил он, указывая на характерную форму слитков.

— Ну да, — я пожал плечами, — Ничего более подходящего не нашлось.

— Всякого я повидал, — признался Иван Арнольдыч, — Но чтобы плавить цинк на сковородках… как вы вообще додумались до такого примитивного метода?

— Чего сразу примитивного? — я сделал честные глаза, — Во избежание активного окисления металлов во время плавки сковородки накрывались крышками.

— Какими еще крышками?

— Кастрюльными. Других на свалке не нашлось.

— Ну да, конечно, чего еще ожидать, — Иван Арнольдыч задумчиво потер подбородок, — В общем так, прямо сейчас цену на металлы сказать не могу. Нужно показать технологам. Если количество примесей в составе будет минимальным, дам хорошую цену.

— Я согласен.

— Тогда приходите завтра к вечеру. Думаю, ответ к тому времени, будет, — Иван Арнольдыч потарабанил пальцами по столешнице прилавка, — Скажите, молодые люди, а литий вы плавить не пробовали?

— Литий?

— Ну да. Он тоже относится к легкоплавким. Температура плавления 180 градусов, если не ошибаюсь.

Я покосился на Аристотеля. Как это наш мудрец пропустил такой перспективный металл?

— Вообще-то литий сюда практически не попадает. Бритиша предпочитают перерабатывать у себя. У них свои пункты приема литиевых аккумуляторов. Но вы правы, — Аристотель виновато развел руками, — Про литий я забыл.

— Мы попробуем поискать литий, — пообещал я приемщику.

— Попробуйте. Литий я бы тоже принял.

— Иван Арнольдыч, у вас есть интернет? — спросил я, — Мне надо кое-какую информацию посмотреть.

— Ну хорошо, — согласился приемщик, — Но полчаса, не больше. И только в качестве разового поощрения за смекалку. Кому сказать, не поверят…

— А вы никому не говорите, — весело, как бы в шутку, предложил я, — Будете эксклюзивным поставщиком цинка, свинца и олова на побережье.

Иван Арнольдыч усмехнулся, но никак не прокомментировал. Он позволил мне зайти за стойку, где у него стоял открытый старенький ноут, и занять скрипучий деревянный стул. Значок сети я уже знал, просить помощи не