Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

Охотник покинул расщелину и медленно пополз вниз, наблюдая, как добыча продолжает беспомощно метаться в его сетях. Знакомое удовлетворение разлилось внутри, однако вызвано оно было не близостью пищи.

Гораздо больше голода его радовала безупречно завершённая охота.

Охотник не мешал ему. Он остановился в нескольких шагах от добычи и принялся терпеливо наблюдать, ожидая того момента, когда ярость окончательно сменится осознанием собственного бессилия. Ему нравилось видеть, как движения становятся всё короче, а паузы между ними — длиннее.

Наконец адьюкас обмяк в удерживавших его сетях.

— Закончил? — поинтересовался Охотник.

В ответ пленник оскалился и попытался дотянуться до него вытянутой мордой, однако новая петля тут же захлестнула шею и рванула голову назад.

— Ты-ы-ы, таракан беременный, — прохрипел он. — Сожрать меня решил?! Дай мне только возможность, и тебе пиз…

Нить затянулась ещё сильнее, и вместо ругательства из горла вырвался хрип.

— Какой ты громкий, — недовольно пробормотал Пустой.

Охотник приблизился и коснулся одной из натянутых нитей кончиком передней лапы. Паутина отозвалась мелкой дрожью, передавая страх пленника, который тот пока ещё пытался скрыть за бессмысленными угрозами.

Когда-то Охотник пожирал добычу сразу, едва завершалась погоня, но за долгие тысячелетия даже вкус сильных душ успел ему наскучить. Тогда он придумал небольшую игру, позволявшую ненадолго отсрочить неизбежное и порой узнать нечто действительно занятное.

— Я сейчас ослаблю петлю и позволю тебе говорить. Если расскажешь мне о чём-нибудь интересном, возможно, я тебя даже отпущу.

Бравада жертвы уже была придушена, и в тот момент, когда петля расслабилась на горле, он не перешёл к очередным угрозам. Нет, он ухватился за соломинку и тут же принялся рассказывать о самых запоминающихся событиях, происходивших в его жизни.

Когда фонтан красноречия иссяк, Охотник произнёс:

— Мне не понравилось.

От этих слов надежда, брезжившая в жертве, окончательно угасла, и Охотник смог насладиться отчаянием, пропитавшим тело добычи. Ему нравилось приправлять плоть своих жертв разными «приправами», благодаря чему каждый новый приём пищи становился по-своему уникальным.

После трапезы Охотник наконец вернулся мыслями к трёпу своего обеда, и одна деталь его заинтересовала. Речь шла о зовущем граде, окружённом непроходимой стеной света. Жертва говорила, что в тех краях особенно вкусные и питательные души. Пытаясь выторговать свободу, адьюкас успел подробно описать место, где открыл гарганту во время бегства.

Охотник не отправился в путь сразу. Спешка была свойственна голодной добыче, а не тому, кто собирался проникнуть на чужую территорию и вернуться оттуда живым.

Сначала он отыскал среди песков место, описанное адьюкасом. Остаточный след гарганты почти исчез, растворившись среди множества старых разрывов между мирами, поэтому Охотнику пришлось несколько раз обходить окрестности, прежде чем он почувствовал знакомый след рейацу своей недавней жертвы. Только убедившись, что не ошибся, он раскрыл проход и шагнул в темноту.

На другой стороне Охотник не торопился покидать гарганту. Тонкая нить скользнула через узкую щель и закрепилась на ближайшем камне, передавая малейшие колебания воздуха и земли. Лишь когда долгое ожидание не выявило поблизости чужого присутствия, он выбрался наружу и позволил проходу закрыться за спиной.

Зов Охотник почувствовал почти сразу. Он не звучал голосом и не указывал дороги, однако настойчиво тянул в одном направлении, пробуждая голод и желание немедленно броситься вперёд. Вокруг ему то и дело попадались следы других Пустых, откликнувшихся на этот призыв. Некоторые прошли здесь совсем недавно и даже не пытались скрыть своё присутствие.

Охотник лишь презрительно щёлкнул жвалами. Хорошая приманка не переставала быть приманкой только потому, что от неё приятно пахло.

Он двигался короткими переходами, выбирая низины, каменные россыпи и глубокие тени. Перед каждым открытым участком замирал, раскидывал сигнальные нити и продолжал путь лишь после того, как убеждался в отсутствии опасности. Несколько раз ему приходилось надолго прятаться, пропуская вперёд других Пустых, которые слепо следовали зову и даже не замечали наблюдавшего за ними хищника.

Чем ближе находился источник, тем сильнее становилось давление. Теперь голод сводил внутренности, а лапы сами стремились ускорить движение, однако Охотник раз за разом подавлял навязанный порыв. Он прожил слишком долго, чтобы позволить собственным инстинктам привести себя в чужую ловушку.

Впереди постепенно разгоралось золотое зарево. Сначала оно выглядело тонкой полосой над горизонтом, но с каждым новым переходом поднималось всё выше, вытесняя привычный мрак.

Наконец Охотник достиг края каменной гряды и осторожно выглянул из-за выступа. Перед ним возвышалась стена света.

Она тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз, и поднималась так высоко, что её вершина терялась в золотом сиянии. Именно оттуда исходил зов, заставлявший Пустых стекаться к преграде, за которой скрывался обещанный пленником город.

Охотник не сделал больше ни шага. Прижавшись к холодному камню, он укрыл тело в глубокой тени и принялся наблюдать за сияющей стеной. Прежде чем приблизиться, следовало понять, что случалось с теми, кто уже поддался зову.

Ждать пришлось недолго: из-за каменной гряды показался первый Пустой, а следом за ним ещё несколько. Они двигались прямо к сияющей преграде, не обращая внимания ни на открытую местность, ни на собственную уязвимость. Зов полностью завладел ими, вытеснив осторожность и даже страх.

Первый Пустой врезался в стену света всем телом. Золотое сияние вспыхнуло ярче, и над равниной прокатился протяжный вой. Духовная плоть задымилась, маска покрылась сетью трещин, однако Пустой не отступил. Он продолжал давить на преграду, царапая её когтями и с каждым движением обжигаясь всё сильнее. Остальные последовали его примеру, будто боль не могла пересилить зов, тянувший их вперёд.

Охотник неподвижно наблюдал из тени. Теперь становилось понятно, почему возле стены не было следов тех, кто пришёл сюда раньше.

Вскоре за сияющим пологом появились фигуры в доспехах. Они не пытались приблизиться к беснующимся Пустым и даже не стали выходить за пределы защищённой территории. Несколько воинов подняли оружие, после чего в воздухе сверкнули тонкие росчерки светящихся стрел.

Первого Пустого пронзило сразу в нескольких местах. На мгновение его тело застыло, а затем вспыхнуло изнутри и рассыпалось множеством золотых крупинок. Следующие залпы с такой же лёгкостью оборвали существование остальных.

Через несколько мгновений перед стеной снова стало пусто. Охотник внимательнее всмотрелся в скрывшихся за сиянием воинов. Это были не шинигами. За свою долгую жизнь он охотился на них множество раз и хорошо знал чёрные одежды, клинки и характерный вкус их рейацу. Эти же носили доспехи, сражались