Сон Разума - Михаил Француз

— А попытка моего убийства на строительстве канала? — так же хмуро глянул я на Вильгельма.

— Страница сто двадцать два, — с готовностью ответил он.

Захотелось дать ему по его холёной наглой морде, но я воздержался, вместо этого открыв названную страницу.

Там тоже было много текста, много цифр, графики, показатели, списки задействованных Одарённых, которых оказалось больше ста тридцати, точки планеты, где ими производилось воздействие, параметры этого воздействия, расчёты последствий и диаграммы… не было списка погибших и пострадавших. Точнее, список имелся. Из одного пункта: местный житель в деревне, недалеко от Парса, упал с лестницы, засмотревшись на работу Одарённого Воздуха, и сломал ногу.

Всё. Больше никто и нигде.

И это был мощнейший удар по моему сознанию: почти шесть тысяч и один сломавший ногу крестьянин…

Нет, можно было бы заподозрить их в подтасовке фактов и сознательном нагнетании, но… Разум мне говорил, что ни Вильгельм, ни индус с арабом мне не врут. Не веяло от них ничем, что могло бы быть хоть как-то интерпретировано в попытке введения меня в заблуждение. От них веяло ожиданием и… благожелательным интересом. Им реально было интересно, что же я со всем этим буду делать? Какие решения принимать?

Захотелось выматериться. Грязно и долго. Но, так как ни первого, ни второго я толком делать не умею — нет у меня таланта к быстрому составлению «загибов», по типу «морского» или «Петровского», так что не стал и пытаться. Промолчал. Но вот лицо ладонями не удержался — потёр.

— Это всё? — через некоторое время, которое я молча сидел и смотрел в никуда перед собой, тяжело вздохнув, спросил у них.

— Вообще-то, нет, — взял из всех собравшихся слово Вильгельм. — Имеется ещё один не решённый вопрос. С Японией.

— С Японией? — нахмурился я, не совсем понимая, о чём он, но почему-то уже подозревая, что и это тоже будет касаться меня, в той или иной степени.

— С Кобаяси, — пояснил Вильгельм. — Твой дед так и не дал отчёта Совету о том, сколько Менталистов и иных тварей, он вывез из Африки, из лабораторий Кащея. А без его ответа, утверждения Императора Японии о том, что неучтённых Менталистов у него нет, не могут иметь достаточного веса.

— И, что Кобаяси? — мрачно спросил я.

— Заперся на своём острове и перевёл его в осадный режим: готов атаковать любого, кто к острову приближается.

— А вы?

— Совет рассматривает силовой вариант решения, — осторожно признал Вильгельм. — Выкладки по требующимся для штурма силам и возможным последствиям для региона на странице сто тридцать девять.

Нужную бумажку я открыл, но предпочёл спросить в слух.

— Кратко поясни.

— Ямато Кобаяси — Осенсей Воды. Очень старый, очень сильный и очень опытный. Находится в месте, максимально благоприятном для использования силы своего Дара. Выкурить его оттуда, не устраивая серьёзнейшей региональной природной катастрофы, практически нереально. Да и… как Водник и Мастер Жизни, ты должен представлять, на что он способен: даже полное физическое уничтожение всего острова не сможет послужить гарантией того, что он не ускользнёт… и, что у него нет запасной подготовленной базы с… неучтёнными образцами.

— Вот как… — помрачнел ещё больше я и надолго задумался.

Никто не мешал мне в этом, не прерывал моих размышлений. Они все терпеливо ждали.

— Мне нужны данные по всем Менталистам планеты. Количество, Ранги, места расселения, условия содержания и использования. Так же, все данные по Кащею, его лабораториям и действиям Совета против него.

— Это потребует некоторого времени, — признал Вильгельм. — А Кобаяси и Япония?

— Вы узнали о том, что я — Менталист, уже больше полугода назад. А, значит, и о Кобаяси. Проблема может подождать и ещё несколько месяцев, пока я вникну в детали и сам поговорю с дедом.

— Хорошо, — легко согласился Вильгельм. — Тогда, займёмся текучкой. Кто за?

И снова решение было принято единогласно…

* * *

* * *

«Текучка»… С этим их собранием Совета, я чуть было на Коронацию свою не опоздал! Точнее, опоздал бы без вариантов, ведь оно, собрание это, оказывается, не один день идёт, а почти неделю! От того и повестка такая длинная. Неделя! Неделя, блин! А у меня Коронация через четыре дня. И, главное, Борис ни фига не предупредил об этом обстоятельстве. Или предупреждал, да я его уже не слушал, будучи полностью увлечён новой игрушкой — «воскрешением» корабля. Да только это уже не важно.

Я ведь прекрасно понимал, что эти старые замшелые пни, считающие себя самыми умными на планете, от меня хотели, провернув свой финт с вручением мне полномочий Председателя Наблюдательного Совета и скидыванием на голову этого объёмного вороха сведений и цыфирей, которые просто физически невозможно обработать на ходу в достаточной степени, чтобы осознанно проконтролировать принятие решений по ним.

Понять это было не трудно. Приём простой и хорошо известный, но от того не менее эффективный, сам в своей учительской практике иногда таким пользовался, только в меньшем масштабе: «отступив в сторону», «уступив своё место». Типа, ну, если ты такой умный, то иди сюда, вот тебе указка, материал, доска — веди урок сам. Из-под ног молодых и рьяных это серьёзно выбивает почву.

Они же со мной решили провернуть ещё более жёсткий вариант, такой, о котором я только слышал, сам не пробовал. Это, когда пришедшего в корпорацию молодого и дерзкого стажера, фонтанирующего идеями и горящего реформированием всего и вся, умный опытный руководитель отправляет в какой-нибудь отдел, назначает там старшим и даёт карт-бланш: на — рули! Если парень, в целом, толковый, то к кому-нибудь опытному под присмотр. А, если парень совсем раздражает, то сразу в бухгалтерию. Ещё и штрафы все, которые отдел из-за него отхватит (а он обязательно отхватит) на этого «реформатора» повесить, под личную ответственность.

Зачем? Ну, тут, как раз, всё просто: сломать, вручив с ходу руль мчащегося под гору автобуса со сломанными тормазами и заявив: «Рули! Раз такой умный!»… Чтобы чуть позже добавить: «Что? Не хочешь (не можешь)? Ну, так отойди в сторону и не мешай взрослым дядям заниматься взрослыми делами. Сядь в уголочек и слушай, что тебе говорят».

Ещё и данные эти по смертям… Как будто я сам не понимал, что у моих срывов сопутствующий ущерб был! Как будто