Губернатор мусорного острова - Дмитрий Яковлевич Парсиев

Парнишка ругал меня за медлительность и поторапливал, хотя возле самого выхода у бака с водой еще стояла небольшая очередь из неопрятных мужчин. Мужчины по очереди зачерпывали воду жестяной кружкой, пили и плескали себе на лицо. Видимо, это заменяло им умывание. Я отметил, что их предплечья не имеют такой перекачанной мускулатуры как у нас с юношей.

— А еще зерги здесь есть? — спросил я, ковыляя за ним следом.

— Нет. Только мы с тобой. Остальные — обычные люди.

О как: «обычные люди». А мы, значит, на пару с тинейджером необычные. Другая раса? Мутация? Спрашивать не решился, чтобы не раскрывать своего полного незнакомства с реалиями этого мира. Узнаю со временем.

— Как тебя зовут, парень? — спросил я.

— Авр… Аврелий, — я отметил, как он запнулся при ответе на такой, казалось бы, простой вопрос.

— Аж целый Аврелий? Как римский император? — я добавил в голос иронии, заранее переводя вопрос в разряд шутки.

Любопытно, что он ответит. Мне доводилось слышать, что бывают миры со схожими историей, культурой и проживающими народами. Говорим-то мы с ним по-русски. Великобритания здесь тоже имеется. А значит, могла быть и Римская империя и Российская. Однако подросток не ответил, а просто ловко перевел тему.

— Ты образованный что ли, зерг? — ответил он вопросом на вопрос, — А тебя как зовут?

— Вик.

— Вик и все? Не Викентий, не Викрамий?

— Просто Вик, — подтвердил я с улыбкой, признавая, что подросток меня уел. У меня тоже хватает своих секретов.

До нас дошла очередь у бака. Получив жестяную кружку, Аврелий напился, а плескать воду на лицо не стал, оставив его в прежнем чумазом виде. Похоже, он тот еще неряха. Мойдодыра на него в детстве не нашлось. Хотя, надо признать, он говорит развернуто, сложными предложениями и отлично соображает. Так что его вопрос про мою образованность как бы еще не оказался скрытой издевкой.

Аврелий передал мне кружку, и я тоже зачерпнул из-за бака воды. До меня из этой кружки пил не один десяток человек, но мне сейчас не до гигиены. Вид чистой воды разбудил почти нестерпимую жажду. Я жадно выпил всю кружку. Вода оказалась опресненной и вовсе не такой чистой, но я зачерпнул и выпил еще одну.

— Сушняк? — с сочувствием спросил Аврелий.

— Почему ты так думаешь?

— Обычно отлавливают бухих, — пояснил юноша, — Трезвые — не такие дураки.

Я пожал плечами неопределенно, пусть думает, что хочет. Внимание привлек неровный кусок зеркала, повешенный на стенку возле бака. Я с интересом посмотрел на свое отражение. Лицо совершенно незнакомое, молодое и загорелое. Никакой седины, никаких залысин, никаких морщин и глубоко залегших складок. Пожалуй, можно простить Аврелию панибратство. Я выгляжу ненамного старше его самого. Моему отражению можно дать чуть больше двадцати лет.

— Да красавчик ты, красавчик, — нетерпеливо проговорил Аврелий, — Пошли скорее.

Я заметил, что он нервничает.

— Ты чего так напрягся? — спросил я.

— А то! Все вышли, мы пойдем последними. Вертухайки обязательно прицепятся.

— Чего с нас взять-то? — не понял я.

— А ты не в курсе?

— Нет.

— Значит так, — Аврелий перешел на шепот, заговорив торопливо, — Они будут провоцировать, ни в коем случае не ведись. Лучше всего просто молчи, изображай тупого. Понял меня?

— Понял.

— Тогда пошли. Иди первым, Вик, — юноша впервые назвал меня по имени.

Я толкнул дверь, ведущую из барака, и прошел первым. Мы попали в большой тамбур, чем-то напоминающий заводскую проходную: металлические турникеты, позволяющие проходить только по одному, и бдящая охрана в униформе.

Стало понятно, почему Аврелий называл их вертухайками. В охране сплошь были молодые женщины. Причем все как на подбор фигуристые, подкачанные, в хорошей физической форме. Про таких говорят: «кровь с молоком».

— О-о, а вот и наш новенький, — оживилась вертухайка, стоявшая ближе к выходу, — У маленького зерга появился дружок постарше. Вы чем там занимались, мальчики? А? Почему опаздываете?

Ко мне неторопливо подошла брюнетка невысокого роста, наверное, самая сексуальная из всей их команды. Черной резиновой дубинкой, какими полиция разгоняет демонстрантов, она небрежно похлопывала по раскрытой ладони. Все остальные охранницы замерли в предвкушении. Очевидно, жгучая брюнетка у них в компании — заводила.

Она начала оглаживать эту свою дубинку ладонью, словно это не кусок резины, а мужская плоть. Другие вертухайки поддержали представление радостным хохотом.

Я, кажется, начал понимать, почему Аврелий так опасается вертухаек. Эти дамочки, что называется, одурели от безделья. Им некуда растрачивать свою силу. Молодые тела требуют выхода, а они торчат в четырех стенах, охраняя кодлу подневольных мужиков.

Я попытался молча пройти через турникет, но одна из охранниц его заблокировала.

— Куда торопишься? Сперва надо пройти личный досмотр.

Пришлось повернуться. Брюнетка, что изображала пантомиму с дубинкой, начала водить этой своей дубинкой мне по груди и по животу.

— Прячешь что-то недозволенное, зерг? — спросила она с игривым намеком и улыбнулась, показав белые зубы.

На намек я не повелся, игру не поддержал, а просто промолчал, решив изображать тупого, как посоветовал Аврелий. И сам уже догадался, что дамочки эти мягко стелят, но будет ли мягко спать, — большой вопрос.

— Проверь его хорошенько, — посоветовала та, что заведовала механизмом турникета, — Наверняка что-то прячет.

Остальные вертухайки одобрительно заголосили, все желали продолжения досмотра.

— Придется тебя обыскать, зерг. Ты что-то прячешь у себя в штанах, — заявила брюнетка, вызвав еще один взрыв дамского хохота.

Она перестала водить по мне дубинкой и начала ощупывать рукой. Грудь, потом живот. Ее рука опускалась все ниже, пока не ухватила за причинное место. Я не ханжа и до женского пола охоч. Но, во-первых, все должно происходить по обоюдному согласию, а во-вторых, как-то напрягает меня взгляд этой красотки. У нее взгляд снайпера профессионала, холодный и жесткий.

Вот только дергаться и качать права глупо. Охранницы в своем праве, они же проводят «личный досмотр». Кому тут чего докажешь? Я твердо решил ни в коем случае не возбуждаться, мысленно отрешился, не позволяя себе вовлекаться и откликаться на ее прикосновения.

Мне помогало еще и то, что чувствительность пока не вернулась полностью. Тело ощущалось немного