Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Ну, тут есть ма-а-аленькая проблемочка, — нехотя признала Донка. — Крохотулечная. Вот такусенькая…
Она показала пальцами, насколько проблема невелика. Если верить жесту, комар нос не просунет.
— Тот срез недоступен с Дороги, — продолжила она мрачно. — Я вроде как вижу, где он, но заехать туда никак, хоть обкакайся. Мы чего круги-то нарезали? Доночка думала, что с какой-нибудь стороны заскочит, но фигулюшки. Кто-то очень славненько его приподзакрыл.
— И ты молчала? — возмутился Менар.
— Чегой-то? Вот как раз говорю. Мы сейчас ровнюсенько в ближайшей точке, ближе никак.
— Но ты же там как-то побывала? — поинтересовалась Алина.
— Точняк, была. Но приехали мы не по Дороге, а по рельсам. Вон по тем, — девушка махнула рукой в сторону вагонов. — Уехали потом как обычно, так что защита работает в одну сторону.
— То, что в срез невозможно попасть по Дороге, — это нормально?
— Не-а. Нефофмально.
Донка разом откусила половину бутерброда и сосредоточенно его пережёвывает, смешно двигая оттопырившимися щеками.
— Но фыфает. Рефко, пофти нифофда. Я за всю жизнь, — она прожевала кусок и сглотнула, сыграв горлом как пеликан, — пару раз видела. И это были дофига не простые места. Всякое стрёмное древнее говно и всё такое. Сейфас нфхто фак не фумеет, — она запихала за щёку вторую половину бутерброда и временно утратила способность к членораздельной речи.
— Толку от неё… — сказал недовольно Менар.
— Мы и не ожидали, что будет легко, дорогой. Ты сам только что говорил о том, что эмоциональное поведение и нелогичные решения не приличествуют мелефитам. Будь объективен: Донка очень полезна, без неё мы бы вообще не знали, где искать.
— Ничего себе! Ты упрекаешь меня в недостойном поведении? Ты, носитель «дикой прошивки»? Это просто смешно!
— Я незнакома с этим термином, дорогой.
— Так называют таких, как ты, — мелефитов, по какой-то причине не восстановивших аварийный дамп памяти, сохранив при этом исправный мозг. Иногда, очень редко, в нём развивается некое подобие личности, но вместо того, чтобы стать полноценным мелефитом, такое существо превращается в кривое зеркало окружающей среды, где отражаются личности тех, кто приложил руку к его формированию.
— То есть я для тебя кривое зеркало? Дикая прошивка? Как интересно. Будешь чай?
— Ты моя жена, и это важнее всего, — заявил Менар. — Но не тебе судить о моём поведении! Если тебя обижают простые очевидные факты, это лишь подтверждает мои слова!
— Блин, па-а-адруга, ну ты даёшь! — засмеялась Донка. — Либо у него действительно огромный член, либо ты эмоциональная мазохистка. Да-да, не моё дело, Доночка заткнулась, Доночка пойдёт завтыкает в машине, а то чота разморило с дороги. Если опять соберётесь трахаться, постарайтесь не раскачивать лимузин слишком сильно.
— Какая неприятная особь эта метиска трессов! — Менар проводил её глазами. — Очень жаль, что мы пока не можем без неё обойтись. Или уже можем? Подумай, дорогая, если это конечная точка, до которой она смогла нас довести, то, может быть, и нужда в ней отпала?
— Ты предвзят к ней, дорогой.
— Настоящие мелефиты не бывают предвзяты! Мы в резонансе с информационными структурами Фрактала!
— Тем не менее, Донка остаётся с нами. Вон, смотри, девочки возвращаются! Наверняка проголодались, сейчас нарежу ещё бутербродов.
— Не пойму, зачем ты с ними возишься?
— Саша — моя дочь, Даша — её подруга. Не идеальная, но единственная. Мне это кажется совершенно очевидным мотивом.
— Могла бы оставить их на Терминале, совершенно необязательно таскать с собой эту погань. Я не про Сашу сейчас.
— Я понимаю. Однако вспомни: одна из причин нашего поиска состоит в том, что мы ищем для Саши чистый носитель четвёртого возраста. Девочке пора взрослеть.
— Ты не хочешь распаковать её дамп? Сделать из «дикой прошивки» возвращённого мелефита? Она или он может знать что-нибудь важное.
— Только если Саша примет такое решение самостоятельно. Она дорога мне такой, как есть. И если ей нравится путешествовать с подругой — не вижу причин отказывать.
— Они называют друг друга сёстрами, я слышал! — наябедничал Менар. — Ты, надеюсь, не собираешься удочерить вторую?
— Насколько мне известно, у Даши есть как минимум мать, а возможно, и отец, которого она не знает. Удочерять её было бы нелогично. Однако, поскольку она дорога Саше, я готова снисходительно относиться к особенностям её личности.
* * *
— Эй, головы железные, не всё ещё сожрали? — завопила Даша издали. — Оставьте нам с Сашкой!
Девчонки, как предвидел Менар, довольные, но чумазые: руки в смазке, носы в пыли, одежда в пятнах.

— Мам, представляешь, мы залезли на башенку, но даже оттуда не видно, где поезд кончается! — сообщила Саша.
— Ну зачем вы такие громкие? — спросила высунувшаяся из машины Донка. — Доночка только-только задремала!
— Прости, мы не знали, — извинилась девочка.
— А поезд просто бесконечный, это все знают… То есть, — уточнила Донка, — те, кто вообще про него в курсе. Это же одна из тех самых штуковин.
— Каких штуковин? — Даша быстрым хищным движением схватила бутерброд и тут же впилась в него ровными белыми зубами.
— Иногда Доночка думает, — вздохнула девушка, — что весь тот Мультиверсум остался только в её бедной головушке. Как будто я не Доночка, а флешечка с его архивчиком. Люди так быстро всё забывают! Но из меня хреновая флешечка, потому что я ебанашечка, у меня в головушке ветер странствий гоняет пары бухлишка и дымок косячишки… А ведь когда-то все читали путеводитель «Все чудеса Вселенной»!
— Как интересно! — воодушевилась Саша. — А что там было?
— Ты, — перебила её Даша, — если хочешь бутер, то хватай сейчас. А то я всё сожру!
— Я нарежу ещё, — сказала Алина. — Ешьте сколько хотите.
— Там было написано про всякие вот такие штуки. — Донка вылезла из машины и села прямо на землю. — Которые удивительные, непонятные, но нафиг никому не нужные. Про нужные-то писать без толку, их сразу сопрут. Вот как, например, «бесконечный поезд». Прикольно, но никто так и не придумал, что с ним делать.
— Большинство вагонов тупо пустые, — сказала Даша. — В некоторых ящики, в каких-то насыпано не пойми что, камни или типа того.