Обнулённый 6 - Виктор Рэн

Она закашлялась, прежде чем успела кого-либо поприветствовать. Лазарь сказал мне, что обряд состоит из двух половин. Занять чужое тело и удержаться. И что удержаться — другая работа, которая требует постоянной подпитки. Я смотрел на неё и видел два объяснения сразу. Тяжёлая зима в седле и в разъездах по горящей границе — одно. И необходимость подпитки, которая, должна быть, только росла в такое время.

Лилиана вышла к ней и поклонилась первой, как положено приветствовать правящую баронессу. К этому времени на улицах собралось пол посёлка, и он смотрел на приехавшую госпожу со стен, с крыльца и из-за кузни.

— Ваша милость, — сказала она. — Рада приветствовать вас в Косинце.

— Я рада, что наконец-то смогла приехать. — Иеремия взяла её за обе руки и подержала. — А ты похудела.

— Тяжелая зима, — улыбнулась Лилиана. Ровно так же, как осенью она улыбалась в лицо Дециму.

— Ты даже не представляешь, насколько, — согласилась Иеремия и снова закашлялась.

Лилиана развернулась ко мне, и в её голосе ничего не поменялось.

— Позвольте представить: Кассель из дома Алард. Лорд-протектор Севера по моему указу.

Иеремия подняла брови.

— Надо же, — произнесла она. — Оказывается, господин Алард всё же не против принять новый титул. Но из правильных рук.

— Дело не в руках, госпожа Красс, — улыбнулся я.

Иеремия посмотрела на меня секунду дольше, чем требовалось.

— Давайте я провожу вас в дом, — предложила Лилиана.

Иеремия тут же воспользовалась моментом и взяла ее под руку. И вплоть до господского дома она шла и говорила о мелочах с Лилианой, как закадычная подруга. Из восьмерки гвардейцев внутрь зашли лишь двое, но и те остались у входных дверей.

В дом Иеремия вошла, стягивая перчатки по одному пальцу, и в восточном коридоре остановилась. В простенке между дверями стояла ваза. Высокая, с узким горлом, расписанная синим по белому.

— Не может быть, — выпалила Иеремия.

Лилиана остановилась рядом с ней.

— Такая же, — продолжила гостья. — Я разбила такую у себя, когда мне было восемь. Мать меня потом не пускала в тот коридор два года, а я всё равно бегала по дому, сломя голову.

Она засмеялась, и смех у неё перешёл в кашель.

— Отец купил такую же, — ответила Лилиана. — Моей матери твоя очень нравилась, и она о ней скучала. Отец ездил за этой в Талвег и привёз её сам.

— Гаррет умел делать приятное, когда хотел, — сказала Иеремия.

Ироничное замечание от женщины, по чьему приказу Гаррета казнили на площади перед всем Талвегом. Лилиана не изменилась в лице.

— Он много чего умел, — произнесла она. — Пойдём, слуги уже готовят перекус. Тяжело, должно быть, с дороги.

Говорить мы сели в большой комнате. Распорядителя Лилиана отправила к обозу, Хальд остался во дворе со своими, Лазаря и Ульриха я не позвал. Трое в комнате, дверь закрыта, и на столе самые приличные из припасов, что были в Косинце.

Иеремия к ним даже не притронулась. И начала говорить сама, не дожидаясь, пока её спросят.

— Западной границы больше нет, — сказала она. — Застав не осталось ни одной. Земли от Ржавой реки до старого тракта у меня отняли, и это пятая часть баронства по пашне и четвёртая по людям.

— Что по крепостям? — спросил я.

— Держатся все три. Красный Камень, Подгорный, Гримстоун. Подгорный в осаде с самого начала зимы. Снег помог им больше, чем я. По такому снегу стену не берут.

Она налила себе воды и выпила половину.

— На юге затишье, — продолжила она. — Перемирия нет: ни я, ни толстяк его не просили, и ни одна бумага не подписана. Но друг на друга мы больше не нападаем. У них на западе отняли большой кусок земли, и теперь у нас один и тот же враг на одном и том же фланге. Две войны одновременно не выиграет никто.

— Ты очень самонадеяна, если считаешь, что можешь выиграть войну с демонами в одиночку, — усмехнулся я.

Иеремия поставила кружку.

— Я и не собиралась выигрывать в одиночку, — нахмурилась она. — С начала зимы я торгуюсь с Компанией. Я предложила им хорошую цену за то, чтобы устроить в Торговом Посту опорную точку, — она сложила руки на столе. — Они не отказали и не согласились. Они ощетинились и заперли все подходы. С учетом всех укреплений и запасов, пост может выстоять не один и не два года. Чертов Кроу настроен говорить с победителем.

Вот тут я понял, зачем ее обоз шел по зимнему тракту. Дела у нее шли откровенно не ахти.

— К северу от Торгового Поста у меня осталась одна точка, которая принадлежит мне, а не Компании и не чужому дому, — сказала Иеремия. — Она стоит на стыке Красса, Айронмарша и Спорных земель. Даже смешно подумать, насколько важным оказался сейчас Косинец, из всех моих владений.

Лилиана не улыбнулась.

— И есть одна вещь, которая мне не нравится больше остального, — продолжила Иеремия. — Заставы они сожгли дотла, все до единой. А поля, амбары и зимние запасы не тронули нигде. Ни одного сожжённого амбара, Лилиана. Ни одного.

Лилиана держала нейтральное выражение лица и пока не спешила с реакцией.

— Так не грабят, — сказала она. — Так захватывают.

Несколько мгновений Иеремия молчала, раздумывая над чем-то. Я же знал, что ей не над чем думать. Она явно приехала сюда с сформулированным планом.

— У меня к тебе ещё личная просьба, — вдруг сказала Иеремия, повернувшись к Лилиане. — Мне все уши прожужжали про какого-то северного лекаря, который поставил тебя на ноги прошлой осенью. Он у тебя ещё жив?

— Жив и здравствует, — кивнула Лилиана. — И благодаря ему эту зиму переживают многие из моих людей.

— Он принимает гостей? — она кашлянула в кулак. — Мне нужен хороший лекарь, а те, что ездят со мной, абсолютно бестолковы.

— Он посмотрит вас вечером, — ответила Лилиана.

Иеремия кивнула и вернулась ко мне.

— Теперь о вас, господин Алард. Осенью в Шторрен-форте вы положили на стол перед делегацией Красса голову центуриона Анклава.

— Смутно припоминаю что-то подобное, — пожал плечами