Второй Шанс Старого Рокера 2 - Денис Стародубцев

— Что с тобой? — спросил его второй мажор. — Что случилось?

— Эта чёртова гитара ударила меня током! — закричал тот. — Она мокрая и теперь не работает!

— Как она могла стать мокрой? — удивился друг.

— Да этот мелкий засранец выстрелил в меня из своего водяного пистолета! — буркнул мажор.

Но я уже не слушал их: ко мне подбежал мальчишка, и я демонстративно протянул ему остаток гонорара.

— Отличная работа, Михаил! Родина тебя не забудет! — торжественно произнёс я с широкой улыбкой на лице.

Ну вот, теперь и поработаем. Я взял свою гитару и начал играть. Мажоры ещё некоторое время стояли с пустыми чехлами и пытались оживить аппаратуру, но у них ничего не получалось. Они посматривали на нас с ненавистью, но ничего поделать не могли, продолжая возиться с проводами.

Через час мы закончили, и я стал собирать вещи. Пересчитав деньги, снова разделил их между нами.

— Ну что, — сказал я Рэму, протягивая ему долю. — Держи на шоколадку.

Мажоры уже сворачивали аппаратуру, и один из них обернулся и крикнул мне:

— Ты ещё пожалеешь, ублюдок!

Я улыбнулся и крикнул в ответ:

— А чего уходите? Оставайтесь! Хотите, я для вас сыграю? Бабки же не проблема? Заплатите, и, может быть, даже научу вас играть. Начнём с чего-нибудь простого, типа «В траве сидел кузнечик».

Мы с Рэмом так заржали, что мажоры аж заскрипели зубами. Но вокруг было много людей, а также полиция, поэтому они просто ушли. Через некоторое время и мы тоже начали собираться. Но тут…

…я внезапно услышал приятную мелодию.

Я посмотрел вдоль улицы и увидел её. Ту самую девушку со скрипкой, которую видел тогда в метро. Она стояла в двадцати метрах от нас и играла, но почти никто не останавливался, чтобы послушать.

Я взял гитару и развернулся.

— Коля, ты куда? Метро же в другую сторону! Ты что, забыл? — спросил меня удивлённый Рэм.

— Да я сейчас, у меня есть ещё кое-какие дела… Ты иди домой, мы сегодня не вместе поедем, — сказал я ему. — Завтра с тобой созвонимся.

Тот пожал плечами и направился в другую сторону. Я же пошёл к той самой скрипачке…

Я стоял примерно в десяти метрах от неё, прислонившись плечом к шершавой стене старого здания, и наблюдал. Интересно, давно она тут стояла? Чехол на земле практически пустой: всего лишь пара монет, одна мятая купюра, которую кто-то бросил, проходя мимо, скорее из вежливости, чем из реального интереса. Ветер трепал её рыжие волосы, и она то и дело поправляла их, но не переставала играть, что говорило о большом навыке. Её пальцы двигались по струнам с той идеальной точностью, которую могут дать только годы музыкальной школы и бесконечные часы репетиций. Каждая нота была выверена, каждая пауза выдержана именно настолько, насколько это было нужно. Она не делала ошибок и не фальшивила. Закрыв глаза, она будто находилась в собственном мире, где существовала только она и её музыка. И мне сразу же стало понятно, почему её дела обстоят так печально.

Люди проходили мимо, как будто её не существовало. Кто-то смотрел в телефон или разговаривал с попутчиком, но большинство просто спешило по своим делам. Они не слышали её не потому, что она играла тихо или плохо. Не знаю, как объяснить, но её музыка была слишком… «правильной». Да, это самое подходящее слово. Правильной до зевоты. В ней не было души. Как будто она играла по инструкции, выданной ей кем-то когда-то, и больше там ничего, кроме этой самой инструкции, и не было. Ну кому это вообще будет интересно? Ну, может, паре человек, признающих такую «классику», но точно не большей части.

Я усмехнулся, чувствуя иронию. Талантливый музыкант, но играет для пустоты, потому что не понимает самого главного принципа.

Наконец она закончила свою композицию и опустила смычок. Я видел, как её плечи поникли и она глубоко вздохнула, с горечью собирая инструмент. Что мне понравилось, так это то, что она не пыталась грустить по этому поводу, а злилась. Ненавидел, когда музыканты начинали себя жалеть. Из таких никогда ничего не выйдет. Факт. Однако не в её случае…

Я оттолкнулся от стены, взял гитару, подошёл к ней и встал рядом. Она подняла голову и посмотрела на меня с удивлением, смешанным с лёгким раздражением. Она не знала меня и, видимо, не помнила, что мы уже встречались, хоть и на мгновение. Девушка оценила мой внешний вид и слегка фыркнула.

— Что тебе нужно? — резко спросила она.

Сразу же напомнила мне ёжика. Как только чувствует опасность, то сразу же сворачивается в клубок за своими колючками. Хе-хе.

— Ничего особенного, — я улыбнулся, достал гитару из чехла и начал настраиваться. — Просто хочу поиграть тут. Ты против?

Она прищурилась:

— Это моё место.

— Твоё? — усмехнулся я, продолжая готовиться. — Только вот я видел, что ты закончила и уже собираешься. Разве не так?

Она хотела что-то ответить, но я не дал ей шанса. Просто провёл по струнам, и через мгновение из гитары полилась та самая мелодия, которую она только что играла. Я снял её с первой попытки, для меня это никогда не было сложным. Потому что я талантливый? Возможно, но этому было более простое объяснение. У меня были хороший слух и память, а также опыт. Можно ли считать это талантом? Возможно, но я в любом случае не копировал её, а играл исключительно по-своему, добавляя в мелодию что-то уникальное, своё. Чуть больше темпа и грязных переходов, что делало её более живой. Я играл её как рок-балладу, а точно не как академический этюд.

Девушка замерла, и я видел, как её глаза расширились. Очевидно, она узнала мелодию, но не понимала, что я делаю.

— Какого хрена? — прошептала она.

Но я не обращал на неё внимания и играл дальше. Позволил себе уйти в музыку и чувствовал, как пальцы сами находят нужные лады, а струны вибрируют под ними. Люди начали останавливаться. Сначала один молодой парень в наушниках, который снял их и нахмурился, прислушиваясь. Потом женщина с пакетом продуктов замедлила шаг и обернулась. Потом небольшая группа — человек пять. Один из них остановился, задумчиво посмотрел на меня, потом достал кошелёк и положил в мой чехол сотку.

Наконец я закончил композицию, дав последнему аккорду замереть в воздухе, и открыл глаза.

Первым делом я увидел скрипачку. Она стояла с открытым ртом, и её руки слегка