Второй Шанс Старого Рокера 2 - Денис Стародубцев

— Ты… ты украл мою мелодию! — выкрикнула она, подходя ко мне почти вплотную. — И ты увёл моих людей! Это моя музыка! Как ты смеешь⁈

Я спокойно убрал гитару в чехол, не обращая внимания на её истерику.

— Твоя мелодия? — переспросил я, поднимая на неё глаза. — А разве это ты её придумала? По-моему, нет… Да к тому же выходила она у тебя весьма паршиво.

Последняя фраза зацепила её так сильно, что она даже звонко топнула каблуком своей туфли.

— Я играла идеально! — закричала она. Её голос сорвался, и она ткнула пальцем в сторону прохожих, которые уже разошлись. — Я играла по всем правилам! А ты просто изменил ноты и сделал это… это…

— Живым? — закончил я за неё.

— Не по правилам! — выпалила она. — Ты сделал это дешёвкой! Ты испортил мою музыку!

— Ха-ха-ха! — я засмеялся от души.

Она была такой наивной и юной. Реально думала, что музыка — это про правила и ноты! Девушка не понимала, что музыка — это в первую очередь про огонь внутри нас! И было очень печально, что её огонь заключили в определённые рамки, за которые она боялась выйти.

— Слушай, — сказал я, наклоняясь к ней чуть ближе. — Это всё, конечно, безумно интересно, но ты знаешь, почему у тебя не было зрителей, а у меня они появились за пять минут?

Она замолчала. Очевидно, у неё не было ответа на этот вопрос, но и признаваться в этом девушка не собиралась.

— Потому что ты играешь для самой себя, — сказал я. — Ты закрываешь глаза и думаешь только о технике. О том, как правильно поставить пальцы, как выдержать паузу в нужный момент и как соблюсти все эти чёртовы правила! А тебе нужно играть в первую очередь для них! — я кивнул на прохожих. — А все свои правила послать куда подальше!

Люди шли мимо, не обращая на нас внимания, а я продолжал:

— Ты понимаешь это? Они не знают, что такое тональность, и им плевать на твою «идеальную» технику. Всё, чего они хотят, — чувствовать эмоции, которые ты вызываешь! Если твоя музыка не заставляет их чувствовать, то для них она мертва, и никто не остановится и даже не посмотрит на тебя! Даже если ты играешь лучше всех в мире, результат будет всегда одинаковый. А если не веришь, то просто сравни, сколько людей ходят на классические концерты, а сколько — на рок- или рэп-выступления.

Она в ответ смотрела на меня лишь с ненавистью, но я видел, как в её глазах зарождается сомнение. Судя по взгляду, деваха-то была неглупая и вроде даже начинала понимать, о чём я говорю. Вот только это понимание её бесило больше всего, потому что, видимо, она привыкла считать себя лучше других по определению.

— Ой, да что ты вообще знаешь? — фыркнула она. — Чтобы я да слушала какого-то невежду в рваных джинсах? ДА НИКОГДА В ЖИЗНИ!

— Слушай, ну и ты не Ванесса Мэй, — сказал я с усмешкой. — Только вот у меня есть слушатели, а ты тут нахрен никому не нужна. Ну окей, продолжай играть для пустоты, если тебе в кайф.

Я поднял гитару, развернулся и пошёл прочь. Но я знал, что она смотрит мне вслед, чувствовал её взгляд. Мои слова посадили в её голове семя сомнений, и оно потихоньку начинало прорастать. Дерзкая, конечно, но мне такие всегда нравились. Никогда не любил послушных серых мышек. Мне с ними всегда было скучно — что в работе, что в постели.

— Подожди! — крикнула она, когда я отошёл на несколько метров. — Как тебя зовут?

Я остановился и обернулся. Она стояла, сжимая скрипку в руках.

— Для друзей — Коля, но для тебя — Николай, — сказал я. — Мне так-то неважно, но для приличия спрошу: а тебя как?

— Виктория! — гордо заявила она.

— Ну давай, Вика, удачи тебе! — сказал я и пошёл дальше.

Пройдя чуть дальше, я увидел Рэма, который стоял в отдалении и, раскрыв рот, смотрел на весь этот спектакль.

— Ты что, следишь за мной? — спросил я. — Сказал же, чтобы ты домой шёл!

— Ага, и пропустить такой спектакль? — сказал он. — Коль, нас и так тут не особо любят, а ты ещё и эту девку разозлил.

— Ничего ты не понимаешь, — сказал я, улыбаясь. — Тут дело вообще не в этом.

— Но не расскажешь, в чём, да? — спросил Рэм. — У меня было такое чувство, что она сейчас в тебя скрипкой своей запустит.

— Не расскажу, — сказал я. — Вот видишь, ты уже начал меня понимать.

Я похлопал Рэма по плечу, и мы вместе пошли в сторону метро.

На следующий день мы снова стояли на нашем месте. Я играл, а Рэм собирал деньги. Наш совместный репертуар был пока не очень богатым, но мой новый друг каждый день говорил, что готовит какую-то, дальше цитата: «Пушку-Бомбу!». Мне даже было интересно, что же это такое.

Публика была как всегда — человек пятнадцать, иногда двадцать-тридцать. Не пик, но нормально. К вечеру — побольше. Это место стало для нас вторым домом, и я уже знал каждый камень. Вдруг в толпе я заметил её. Она стояла в отдалении, прислонившись к стене здания напротив, специально, чтобы я не сразу её заметил. Вика смотрела на меня как-то по-новому, даже с любопытством. Как будто она хотела что-то понять, но не могла. Её руки были скрещены на груди, и она слегка покачивалась с пятки на носок.

Я улыбнулся про себя. Знал, что она придёт, но, не обращая особого внимания, продолжал играть. Чувствовал на себе её взгляд, а она потихоньку подходила всё ближе и ближе. Кралась как кошка, с которой ты играешь обёрткой от конфеты на нитке. Было в этом сравнении что-то, что идеально описывало текущую ситуацию.

Когда я закончил, так как нам нужен был небольшой перерыв, и толпа начала расходиться, она подошла ко мне. Девушка уже была не настолько уверенной, как вчера. Понятно почему: вчера это я к ней подошёл, а сегодня это нужно было самой Вике.

— Привет, — сказала она мягким голосом. — Я… я вот… пришла.

Ага. Типа одолжение мне сделала? Ну нет, девочка, так дело не пойдёт.

— Я вижу, — сказал я, не поднимая головы и убирая гитару в чехол, делая вид, что её присутствие меня не волнует. — И что мне делать с этой информацией?

Она замялась. Явно не ожидала такой моей реакции, да и вообще была из тех, кто