Дракон и его полупрозрачная проблема - Маргарита Дюжева
Он опустил взгляд, увидел, что ведерко и правда розовое и неуклюже спрятал его за спину:
— Оно просто попалось мне под руку.
Кажется, кто-то смутился.
— Можете не оправдываться, лорд. Я все прекрасно понимаю. Даже суровому деревенскому богатырю нужна нежная отдушина.
— Да не нужна мне никакая отдушина. Это просто ведро! — он отбросил его в сторону, за куст смородины.
— Кстати, ваши помидоры просто произведение искусства. Угостите парочкой?
— Даже не подумаю!
Жадный какой, помидоркой делиться не хочет. Но я не обиделась. Наоборот, во мне пробудился какой-то доселе неведомый бесенок, которому нравилось провоцировать бородатого. Было в нем что-то такое особенное, находящее отклик в моей умудренной жизненным опытом душе.
— Расскажите, как выращивали рассаду? Как пикировали? Чем удобряете?
— Да уйдете вы в конце-то концов, а?!
— Ладно-ладно, уходим. Не переживайте, — улыбнулась я и, помахав пальчиками, многообещающе добавила, — еще увидимся.
— Не надо.
— Надо, Эрик. Надо.
Эмма, стоявшая до этого в сторонке, схватила меня под руку и потащила прочь.
Когда мы отошли на безопасное расстояние, с которого нас невозможно было услышать, она мимолетно обернулась на соседскую усадьбу и прошептала:
— Страшный какой, — ее аж передернуло, — я чуть в обморок от ужаса не упала. Вы видели эти глазищи? А эту бородищу?
— А мне понравился.
Она уставилась на меня с таким ужасом, будто я только что прилюдно тронулась умом. Я же безмятежно улыбнулась, пожала плечами и пошла дальше.
Никакой он не страшный. Подумаешь, подзарос маленько. Зато Мужик с большой буквы. Из той породы суровых дровосеков, с которыми сложно найти общий язык, но если поладить, то будешь как за каменной стеной.
Не знаю, откуда у меня взялась эта уверенность, но я чувствовала в нем надежный, правильный стержень.
— Как он мог вам понравиться?! — снова пристала Эмма, стоило нам только зайти в дом, — он же…он… Слишком большой, слишком грубый. У него нет манер. Вы видели, как он одет? Калоши эти жуткие…
— По-твоему, ему следовало вырядиться во фрак прежде, чем заниматься огородом? Надеть парик, белые перчатки и начищенные до блеска сапоги?
— Брендон бы никогда не опустился до такого!
— Брендон оказался гнилым, как позапрошлая листва в компостной яме.
— Зато он был красивый! Элегантный! Утонченный!
Я устало вздохнула.
— Знаешь, что я тебе скажу, дорогая моя Эммочка? Кусок навоза, будь он хоть трижды элегантным, утонченным и поданным на золотом подносе, все равно остается куском навоза. Вонючим и гадким. Поэтому будь добра, больше не упоминай о нем в моем присутствии. Я брезгую.
— Но…
— И кстати, я уверена, что он и в подметки не годиться нашему новому знакомому.
В общем, в вопросах мужчин мы с ней категорически не сошлись. Ей нравился лощеный прыщ, а мне бородатый бирюк с дурным характером.
Продолжать беседу на эту тему я не собиралась. Во-первых, мне было не интересно. Во-вторых, я не испытывала потребность с пеной у рта отстаивать свое мнение. А в-третьих, какого черта? В конце концов, я хозяйка, Эмма — служанка. Ее дело соглашаться, кивать и делать то, что я попрошу, а не перечить по каждому поводу.
Поэтому я без сожалений перевела разговор на более приземленные темы, нежели споры о мужской красоте и харизме.
— У нас сегодня сложный день. Продолжаем уборку. Я не хочу барахтаться в грязи, поэтому чем быстрее закончим, тем скорее начнем жить в чистоте и порядке.
Эмма скуксилась, но, поймав мой предупреждающий взгляд, благоразумно удержалась от очередной порции возмущения. Только вздохнула:
— Как скажете, хозяйка.
То-то же.
— На тебе комнаты. Подмести, помыть, весь хлам выкинуть. Окна чтоб блестели.
— А пауки? — спросила Эмма, с опаской оглядываясь через плечо, будто ожидала что эти коварные твари прямо сейчас толпятся за ее спиной, тараща на нее все свои глаза, — я их боюсь.
— Ничего. Справишься. Если уж станет совсем невмоготу — зови. Я буду снаружи. Надо расчистить двор, посмотреть, что с колодцем, разобрать сарай.
— Да как же так, хозяйка! — ужаснулась она, — вы себе все руки свезете. Спину сорвете! А если поранитесь? Если заразу какую занесете?
— Зараза к заразе не липнет, — я беспечно улыбнулась.
— Не говорите так! Вы и так в последнее время себя совершенно не бережете. А в вашем состоянии надо…
— Да-да, я помню. Лежать под перинами, изнывать от тоски и духоты. При этом питаться без излишеств, не улыбаться, к людям не выходить. Самый верный вариант — тихонечко помереть, не доставляя проблем окружающим. Спасибо. Не надо. Я лучше пойду завалы на свежем воздухе разбирать.
— Хоть панамку наденьте! — взмолилась она, вытаскивая из дорожного сундука розовую тряпку, — А-то обгорите, покроетесь уродливыми веснушками и станете похожи на безродную крестьянку.
— Насчет панамки согласна. И не из-за сравнения с крестьянами, а потому что ультрафиолет ускоряет старение кожи. А мне