Фея и лесорубы - Мила и Виктор Тарнавские

"Брюки превращаются... Превращаются брюки..." — тут же оживился плеер.

Как жаль, что его нельзя было топором достать! Сегодня он бесил Гиту особенно сильно.

Йолик задумчиво посмотрел на тощенькую фигурку, понуро склонившую голову, и огорченно вздохнул:

— И это всё?! А дальше?

— А дальше нужно взять в руки топор — сильный артефакт, между прочим, — процедила Гита. — И получится фея. Иллюзия, конечно, грубоватая, но в сельской местности сработала.

— Может, ты лучше мне его отдашь? — поинтересовался Йолик. — В образе феи ты меня немного нервируешь, на тебе он тоже неправильно смотрится. Твое счастье, что тут зеркала нет.

Нужно ли говорить, что в тот же миг топор полетел на землю? Гита отскочила от него, как от ядовитой змеи.

— Вот так ты мне больше нравишься, — довольным тоном констатировал Йолик.

Разоблаченная Мильяна, успевшая сильно замерзнуть в тулупчике, надетом практически на голое тело, не стала сопротивляться. Сразу выложила свою не долгую, но грустную историю.

Племянница Лёси Кандибобера и внучка старой Саргатихи была для своей семьи не самым желанным прибавлением. Отца своего она никогда не знала. Мать ее — дочь Саргатихи — рано умерла, оставив малышку на попечение бабки. Не желая повторения позора в семье, Саргатиха с детства держала девчонку в ежовых рукавицах и черном теле. Когда Мильяна выросла, Ковырялов, желавший видеть свою прислугу ненавязчивой и безликой, охотно взял затюканную бабкой девушку в горничные.

— Это все грустно, но не столь важно, — перебил исповедь Мильяны уже откровенно зевавший Йолик. — Топор-то откуда взялся? Неучтенный магический артефакт, между прочим. Первого класса опасности. В магпорядок сообщали? Заявление писали?

— Я... я... я... того, — испуганно заблеяла Мильяна.

Лицо ее побелело, вытянулось от страха, глаза испуганно забегали.

— Этого! — припечатал Йолик. — Собирайся, поехали в город вместе с твоим топором!

— Дяденька, я не виноватая, — взвизгнула девушка. — Он сам нашелся!

Как выяснилось, однажды, разбирая ненужный хлам в старом каретном сарае, Мильяна наткнулась на замотанный в грязную тряпку топор. Он ей сразу понравился — как раз по руке пришелся. Горничная выросла в деревне, очень ценила качественные инструменты. Потому о находке она никому не сказала, чтобы не отобрали. А дома пользовалась им часто, уж очень ухватистый был.

Девушка быстро оценила удобство топора, работая с ним, она будто не уставала. Мало того, в один прекрасный момент Мильяна поняла, что с топором становится какой-то другой. Чем дольше она его держит в руках, тем увереннее себя чувствует.

— Йолик, а ты сейчас ничего не чувствуешь? — задумчиво поинтересовалась Гита.

— Магичка недоинициированная? — понимающе кивнул Йолик.

— И кажется, жизнючка! Не зря от нее так сексом пахнет, когда топор в руки берет.

— Бедные лесорубы! Это же она их своей магией жизни... Да неконтролируемой, концентрированной! То-то у них кто-то заикаться начал...

— И-и-и! Срам-то какой! — тоненько провыла Саргатиха откуда-то от двери.

Гита мельком глянула в ту сторону и обомлела: снова толпа! Пока они разговаривали с Мильяной, лесорубы вернулись в цех и других с собой привели. Похоже, несчастную Мышу надо спасать, пока ее не растерзали.

— Почему же срам? — уверенным голосом спросила Гита. — У вас теперь на хуторе своя магичка будет. Вам же нужен был поводырь для бабуйоши? Вот, почти готовый стоит. Мы только в городе ее немного подучим и обратно к вам приедет дипломированный специалист.

На "дипломированном специалисте" нервы у бабки не выдержали:

— Ах, шпечиалист?! Ах, в город собралась?! Тамошним мужикам яйки крутить? Вся в мать! — бросилась она к внучке.

Из цеха две магички — опытная и новоиспеченная, отступали через окно под прикрытием Лёси Кандибобера. Первая сбежала Мильяна, Гита щучкой нырнула за ней. Мужчины остались успокаивать бушующую знахарку. В своей ярости она была, пожалуй, страшнее бабуйоши.

Провожать Мильяну в город собрался весь хутор — с котомками, подарками, узелками с вкусняшками. Гита еле протолкалась к ней, чтобы забрать в телегу — пора уже было отправляться.

— Ты ж, как выучишься, нас не забывай! — отчаянно жестикулируя, рассказывала бывшей горничной какая-то женщина. — У нас работы для бабуйоши — непочатый край. Ты ж нашу семью первыми запиши, мы отблагодарим.

— Хорошо, хорошо, и вас в книжечку запишем, — пообещала ей Гита, решительно хватая девушку за руку. — Пошли уже, нам надо сегодня до города добраться. Успеть вашу нежить в магпорядке зарегистрировать.

Изрядно напуганная Мильяна покорно пошла следом за ней. Она ничем не напоминала ту задиристую фею, что навела шороху по всей округе. Взобравшись на телегу, Мыша грустно обняла ведро с бабуйошью и тяжело вздохнула. Гита хотела ей сказать, чтобы не трясла нежить, но промолчала. Выедут за хутор — тогда. Йолик хорошо ведро запечатал, не должна выскочить.

— Чик-чирик! — раздался сверху задорный щебет.

Толстенький воробей, сидевший на ближайшей ветке, с любопытством смотрел на них.

— Авторитет Джо, ты что здесь делаешь? — удивился Лёся. — У тебя же сейчас дежурство на лесопилке, пока Уфаня спит.

— Провожать прилетел, — авторитетно прогудел Жамсарлыч, пристраивая на телеге корзину с какими-то деревенскими подарками. — Как-никак, свою магичку в город учиться отправляем.

— Ты ж там нас не забывай, — подхватил Ковырялов. — А то найдешь жениха и не захочешь возвращаться.

— Я вернусь! — пообещала Мильяна. — Мы с бабуйошью вернемся!

Телега, мерно поскрипывая колесами, катилась по полевой дороге. Гита с интересом смотрела по сторонам. Днем холмы и перелески не казались ей такими уж страшными.

— А что это у вас на шапке? — вдруг спросил Йолик, тронув Лёсю за плечо.

— Где? — не понял тот.

Темный потянулся и снял с его головного убора завявшую веточку с крошечными синими цветочками.

— Так это ваша работа? И подкроватник тоже? — нахмурился Йолик. — Это же звездюльник — компонент многих декоктов. В вашей семье все маги, что ли?

— Да вы как скажете! — хохотнул Лёся. — Это у меня жена балуется. Она в этих делах немного шарит. Вот и решила испытать заезжих магов — справятся или нет.

— А подбрасывал в дом Ковырялова кто?

— Я-я, — тихо прошелестело сзади.

— И сегодня ночью вы магичили у него в усадьбе?

— Да-а. Только вы меня спугнули. А потом в лесу гонялись.

— Что же вы так таились со своей магией? Все равно бы скрыть не получилось.

— Бабка ведь никаких своих секретов не рассказывала. Считала, что мне лучше не высовываться. Так мы с тетей сами пробовали разные отвары готовить.

— Что ж вы в кашу-то намешали, что она, бедная, посинела?

— Ничего особенного. Звездюльника, конечно, ежиной морковки, два волоска из хвоста беременной черной козы, крохотный кусочек змеиной шкурки, десяток ягод голубики...

— Слушай, а я