Materia Prima 1-8 - Вова Бо

Но забирать обратно пожертвования храму… Ну, не настолько всё плохо в моей жизни.

— Как себя чувствуешь, Мальколм? — спросил я парня в цепях.

— О, прекрасно, просто прекрасно, — прохрипел тот.

Я протянул ему кружку с водой, а рядом положил тарелку с остатками яичницы и парой кусочков мяса.

— Слушай, — посмотрел он на меня. — Я же уже давно тут. Я же уже всё сделал. Давай ты отпустишь меня, а? А я никогда никому не скажу, что видел. Я уеду далеко, где о тебе никто и не знает.

— О, — улыбнулся я. — У нас пошла стадия торга? Это прогресс, это здорово.

— Мужик, ну серьезно… Ну пожалуйста…

— Ой, Мальколм, — отмахнулся я. — Ну чего ты разнылся опять? Лежишь в тепле, в сухости, пить, жрать дают. Никто тебя не бьет, не мучает, не пытает. Радоваться должен. В твоем-то случае это же просто райские условия. Тебе вообще грех жаловаться.

— Ну мужик, ну хватит, — снова заскулил тот.

Но когда я начал подниматься по лестнице, то вслед мне раздались лишь крики, ругань, оскорбления и пожелания греться в теплом джакузи после смерти до скончания времен. В аду, разумеется.

Но стоило мне захлопнуть крышку люка, как все звуки будто отрезало. Печать моргнула и исчезла, а вместе с ней испарился и люк.

— Мне кажется, или звукоизоляция барахлит?

— Я ничего такого не слышал, босс. Вроде бы всё в норме.

— Ладно, просто устал, видимо.

Так, пленника покормил, сам желудок набил. Вернулся в дом и завалился спать. Телу нужен был отдых. Эйб, регенерация, энергия из ядра — всё это здорово. Но крепкий сон ничто не заменит.

Очнулся внезапно, резко, а судя по выбросу энергии, меня разбудили и сразу привели в чувство. Пару секунд проморгался, возвращаясь к реальности.

— Защитный контур нарушен, босс.

— Суббота?

— Человеческая сигнатура.

Встал, стараясь не издавать ни звука. Приблизился к окну и аккуратно заглянул в щель между занавесками.

— Твою ж, — выдохнул я, убирая тесак на место.

Вышел на улицу и несколько секунд наблюдал, как матерящийся Давид пытается стряхнуть налипшую грязь со своих дорогущих лакированных туфель.

— О, Рейн, — обрадованно произнес он, увидев меня на пороге. — Сколько лет, сколько зим.

— Полдня не виделись, — устало ответил я.

— Да, да… Хозяйство у тебя, конечно, — он брезгливо огляделся вокруг. — Замечательное. В дом не пригласишь?

— Если приглашу, то тебя потом ссаными тряпками не выгонишь. Говори, что заставило тебя выйти из королевского квартала, да еще и за город?

— Дело появилось.

— Да кто бы сомневался. Драться не буду.

— И не надо. По другому твоему профилю. Есть заказчик. О-очень влиятельный и умопомрачительно богатый. И ему срочно нужен сопровождающий с соответствующими навыками.

Я хмуро посмотрел на мужчину. Хотел бы сказать, что предложение воняет проблемами, но это скорее Давид зубы чистит кошачьей мочей. Из его рта любое предложение воняет проблемами. Но чаще всего, проблемами прибыльными, чего уж скрывать.

— Кто такой?

— Остался анонимным. Всё, что знаю, он из знати. Из старой знати. Очень старой и очень влиятельной. И платит щедро.

— Куда надо отвести?

— Ничего сложного, всего-то в Птичий Удел. По первому слою глубины за пару дней доберешься. У него и Путеводная Звезда есть.

— Так если он такой важный, где его экипаж? Или у старой знати кончились деньги, чтобы оплатить шелковую карету с кавалерийским звеном охраны?

— Он в столице инкогнито. И вернуться ему надо без лишних глаз. Ох уж эта знать, да?

— Когда в последний раз мне нужно было провести кое-кого без лишних глаз, оказалось, что мои глаза тоже считаются лишними.

— Ну… Риски соразмерны оплате, полагаю. Да ты и сам у нас не промах.

— Риски, — усмехнулся я, скрестив руки на груди. — Риски все беру на себя я, а ты на себя берешь только аванс. И, судя по твоему нервному подпрыгиванию, аванс ты уже взял.

— Рейн, — глаза Давида забегали. — А что я мог сделать? Таким людям не отказывают! Они говорят, мы делаем. А то, что нам еще и заплатили, так это вообще чудо.

— Чудо. Ну, раз заплатили тебе, то ты его и совершай.

— Рейн! — глаза Давида округлились от ужаса.

— Я занят. На самом деле нет, мне просто лень. У меня был тяжелый день, я устал, у меня отпуск, не трогай меня, пожалуйста.

— Но… Как же… Как же я?

— Разберешься как-нибудь. Ты всегда выкручиваешься, Давид. И в этот раз выкрутишься.

Я вернулся в дом и захлопнул за собой дверь, знаменуя таким образом окончание разговора. У Давида частенько бывают мутные заказы, но я уже довольно опытный проводник. И прекрасно понимаю, что есть три фактора, когда не стоит браться за заказ.

Если заказчик высокого статуса. Если о заказчике ничего не известно. И если платят вперед. Особенно если платят вперед и много. А тут просто комбо из непредсказуемости. Нет, в такое дерьмо я не готов влезать. Только не снова. Плавали, знаем.

Я только улегся на кровать, как получил новый сигнал от Четверга о нарушении контура.

— Да чтоб телега с навозом упала на твой сраный костюм в клеточку, — чуть ли не взвыл я.

Встал, побрел обратно к двери.

— Давид, чтоб тебя… — я осекся, глядя на высокого мужчину.

Простая темная обувь, брюки с идеально выглаженными стрелками, строгий пиджак, галстук-бабочка, темное пальто накинуто на плечи. Делового вида мужчина одной рукой опирался на трость, в другой держал развернутую верительную грамоту с таким количеством красных печатей, что за ними текста было не разобрать.

— Фредерик Дюваль? — произнес мужчина официальным тоном. — Старший следователь короны, Август Моро. Могу я войти?

Оп-па… Вот и приплыли. Вот только королевской ищейки в доме мне и не хватало.

Пару секунд я оценивал гостя и прикидывал, что королевский пёс мог услышать. Четверг в одном окне услужливо пересказывал наш диалог с Давидом, в другом транслировал свод королевских законов и указов, в третьем объяснял принципы работы королевских ищеек.

Мы с Четвергом уже достаточно синхронизированы, так что получать от него подобный объём информации, да под Ускорением Разума, было нетрудно.

В итоге я молча отошёл в сторону, придерживая дверь.

— Благодарю, — произнёс Моро, заходя в дом и снимая шляпу.

Я спокойно дошёл до комнаты с камином, которым практически не пользовался, указал гостю на кресло, плеснул ему в стакан вина и поставил на столик.

— Благодарю, но