Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

Три аномалии уже были за спиной. Чёрная яма, Синяя дыра и Бабий затон, который сработал вместе с зараженной скважиной на фабрике Добролюбова. Каждая была сложнее предыдущей, и каждая давала мне именно такой прорыв. Уничтожаешь мощное существо, поглощаешь его энергию, и магические каналы перестраиваются, как река, которая прорезает себе новое русло после наводнения.

Нужна четвёртая аномалия. И я знаю, где её найти

Я положил руку на рулевой рычаг и развернул катер. Городская библиотека стояла на набережной Большого канала, и до неё было минут двадцать хода.

Кирилл Матвеевич, старый библиотекарь с треснувшими очками и бездонной памятью на всё, что касалось странных и опасных мест Озёрного края, уже трижды наводил меня на цель. Пора было навестить старика снова.

Я покосился на коробку, которая покачивалась на скамье рядом. Надя поделила сладости пополам, не задумываясь, просто чтобы не пропали, но вышло удачно. Я даже усмехнулся от собственного коварства, подкупить старика библиотекаря пирожными. Однако, это могло сработать.

Катер мягко ткнулся бортом в причал у библиотеки, и я заглушил русалочий камень.

* * *

Набережная Большого канала в этот час была почти пустой и тихой, только пара голубей деловито расхаживала по каменным ступеням, ведущим к воде.

Прежде чем выйти, я снял с пальца родовой перстень Аквилонов и убрал его в карман пиджака. Сапфировая капля в серебряной оправе мягко мигнула напоследок и погасла. Кирилл Матвеевич был слишком наблюдателен и слишком любопытен для человека своей профессии. Увидит перстень, начнёт спрашивать, откуда такая старинная вещь, какой мастер делал, а герб-то какого рода, позвольте полюбопытствовать. А я пришёл не отвечать, а спрашивать.

Я взял коробку с эклерами и поднялся по ступеням.

Библиотека встретила меня тишиной и пустотой. Длинные дубовые столы, исцарапанные поколениями студентов, стояли голые, без единой книги, без единого конспекта. Во время сессий здесь творился хаос, это я помнил по прошлым визитам: горы учебников как крепостные стены, студенты, дремлющие на раскрытых атласах, тихие ожесточённые споры в углах.

Но сессия закончилась, и библиотека вымерла. Пыль висела в косых лучах солнца из высоких окон, золотая и неподвижная, и в воздухе стоял густой, чуть сладковатый запах старой бумаги, тот самый запах, который любят все, кто хоть раз провёл ночь над книгой.

У конторки, в кресле с потёртыми подлокотниками, дремал Кирилл Матвеевич. Седые редкие волосы торчали над воротником старого сюртука, очки с треснувшей линзой, заклеенной лаком, съехали на кончик носа, а голова склонилась набок. На конторке лежала раскрытая газета, придавленная чайной чашкой с засохшим коричневым кольцом на дне.

Я негромко постучал костяшками по конторке.

Старик вздрогнул, всхрапнул и открыл глаза. Несколько секунд щурился, не понимая, кто перед ним, потом лицо его просветлело, и морщины разбежались от глаз лучиками.

— А, Данила! Господи помилуй, а я уж думал… — он осёкся, поправил очки и поднялся из кресла, суетливо одёргивая сюртук. — Давно вас не было, давно. Я, грешным делом, уже начал беспокоиться. Вы ведь в последний раз такие книги у меня спрашивали, такие книги… После таких книг люди иногда пропадают, знаете ли. Я не пугаю, упаси бог, я просто… ну, вы понимаете.

— Всё в порядке, Кирилл Матвеевич, — сказал я, и старик выдохнул так, словно задерживал этот вздох несколько недель. — Ничего опасного не случилось. Я по-прежнему цел, здоров и полон интереса к вашим стеллажам.

— К моим стеллажам, — повторил он, и радость на его лице тут же сменилась привычной тревогой. — К моим стеллажам. Ну конечно. Вы ведь не за романами ходите, верно? Не за глянцевыми журналами и не за стихами. Вам подавай аномалии, гиблые места, загадочные исчезновения. И всякий раз я себя спрашиваю: стоит ли радоваться тому, что вы пришли, если я не знаю, придёте ли вы в следующий раз?

Он говорил это без укора, скорее с привычной заботливой тревогой. Я знал, что за этими словами стоят сорок два года работы в библиотеке и двадцать три имени людей, которые интересовались теми же полками, что и я. Четверо из них вернулись за второй книгой. За третьей вернулся только я.

— Пришёл и приду снова, — ответил я. — Я вас уверяю, вы от меня так легко не отделаетесь.

Кирилл Матвеевич покачал головой, но повёл меня к стеллажам. Мы прошли через читальный зал, мимо пустых столов, и свернули в архивную часть, где между стеллажами было тихо и прохладно, и пыль висела гуще, а запах старой бумаги становился слаще и плотнее. Древняя стремянка стояла у дальней стены, покосившись, как пьяный матрос.

— Я вам тут кое-что подобрал, пока вас не было, — сказал старик, противореча своим недавним словам, и в голосе его мелькнула та особенная гордость, которая бывает у людей, когда их работа нужна кому-то по-настоящему. — Газетные подшивки за последние тридцать лет, все упоминания необычных случаев на водоёмах. И полицейские рапорты, те, что рассекретили. И кое-что из фольклорных записок Веселовского, там любопытное попадается.

Он выложил на стол у окна стопку материалов, и я сел за работу.

Первым делом я искал упоминания о Синем озере. Листал газетные подшивки, пожелтевшие страницы с мутными фотографиями и мелким шрифтом. Просматривал полицейские рапорты, написанные корявым канцелярским языком, от которого сводило скулы. Перечитывал страницы из книги Васнецова, сверяя его данные с другими источниками.

Я не нашёл ничего. За всё время существования города, за десятилетия рыбалки, судоходства, купания и прочих дел, которыми люди занимаются на воде, Синее озеро не фигурировало нигде. Ни одного утопленника, ни одного загадочного случая, ни одной газетной заметки. Самое большое озеро в Озёрном крае, и при этом самое безопасное. Как будто его не существует. Как будто кто-то очень тщательно позаботился о том, чтобы оно не привлекало внимания.

Я откинулся на спинке стула и посмотрел в окно. Солнечный свет лежал на пыльном полу широкими полосами. На дне Синего озера я нашёл купол. Гигантский, маскирующий, невидимый снаружи. Поверхность воды выглядела обычной, рыбки плавали, песчинки лежали на дне, и всё это было иллюзией, обманом, идеальным камуфляжем.

Кто-то построил этот купол и спрятал под ним что-то настолько важное, что позаботился ещё и о защите. Но последствий этой защиты так нигде и не зафиксировано.

Я отложил материалы по Синему озеру и перешёл к другим аномалиям. Самые ближайшие и бывшие наслуху я уже обследовал, и теперь настала очередь еще