Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд

— Как странно… — Шереметев уставился на дверь, за который скрылись гости. — Ты говоришь о нем так, будто знала его седым и прославленным. В голове не укладывается, что ты видишь правду там, где мы безнадежно слепы.

— Но вы можете прозреть с моей помощью! — я подалась вперед. — Ваша больница может стать спасением для нуждающихся. Наймите лучших лекарей, введите круглосуточные дежурства. Пусть кареты стоят запряженными по ночам, чтобы по первому зову могли отправиться к раненым. Спешка в медицине — это не лишняя суета, а шанс на спасение. Стоить только начать, показать на собственном примере, как это работает, и люди непременно оценят.

— Таня, ты представляешь, сколько все это будет стоить? — тяжело вздохнув, граф забарабанил пальцами по столу. — Летучие команды, экипажи, жалованье за ночные смены, спирт…

— А сколько стоит человеческая жизнь? — я язвительно приподняла бровь. — Именно этим деянием вы заслужите всеобщую любовь и уважение, а не участием в восстании. Стипендия для безвестного мальчишки, мытье рук и кипячение инструментов — сейчас это кажется бесполезной тратой денег. Но пройдет совсем немного времени, и о вас заговорят. Насмешники захлебнутся собственным ядом и к вам же приползут за лечением, потому что перед болезнями все равны.

На следующий день, сразу после обеда мы снова отправились в больницу, где врачи, скрипя зубами, выполняли «прихоть» полоумной девки. Только вот случаев воспалений ран становилось все меньше, и они никак не хотели приписывать мне эту заслугу. Все только ведь благодаря их профессионализму и мастерству происходило.

На улице царила странная суета. Люди куда-то спешили, тревожно выглядывая что-то вдали.

— Пожар! — Дмитрий быстро разузнал новости. — Горят торговые ряды на Литейном и, судя по всему, доходный дом.

— Скорее в больницу! Нам нужно подготовиться, пострадавших наверняка повезут к нам. Как раз будет шанс проверить мою теорию в деле.

Мы не успели дойти до ворот, как к больничному флигелю стали прибывать первые телеги с ранеными. Повсюду слышались стоны, стоял удушливый запах крови и паленого мяса.

Лекари в заляпанных сюртуках метались по двору, хватаясь то за одного раненого, то за другого, теряя драгоценные секунды в спорах.

Старик с обожженным лицом хрипел прямо на ступенях, а рядом врач пытался перевязать палец какому-то чиновнику, который громче всех орал из-за жалкой царапины.

— Стойте! Слушайте меня! — закричала лекарям.

Но они даже головы не повернули в мою сторону. Крик потерялся на фоне всеобщего гама. Однако следом за мной выбрался Дмитрий и гаркнул так, что перекрыл весь творящийся хаос.

— Лекарям слушать ее! Кто ослушается — завтра отправится в Сибирь в кандалах!

— Сортировка! — подхватила я, пока толпа изумленно притихла. — Живо делим пострадавших на три группы. В первую определяем тех, кто задыхается и истекает кровью. Их сразу несите в операционную. Вторые — с ожогами и переломами — смогут подождать полчаса. А третьих, кто кричит громче всех, но при этом ходит сам, отводим на задний двор, путь дожидаются помощи на лавках. Вот вы! — обратилась к лекарю, который возился с чиновником. — Оставьте этого человека на потом и займитесь тем стариком на ступенях.

— Да кто ты такая, девка, чтобы нам указывать? — возмутился Ремез, пытаясь меня оттолкнуть.

— Я та, кто не даст вам утонуть в этом бардаке! — встретила мужчину таким взглядом, что он невольно отшатнулся.

А, может, сыграл роль тот факт, что Дмитрий вырос за моей спиной? Во всяком случае, гонор из лекаря быстро испарился, и он приступил к работе.

Следующие два часа превратились в бесконечный конвейер. Мы вместе с Дмитрием стояли в приемном покое и распределяли потоки людей.

Шереметев изредка вмешивался, когда требовалось придать моим словам власти. Он наблюдал за мной с таким ошеломлением, что я каждый раз вздрагивала, натыкаясь на его дикий взгляд.

— Этого — в красную зону! — указала здоровой рукой на раненого с обломком доски в животе. — Ремез! — рявкнула, срывая голос. — Не смейте его резать без спирта! Помойте руки, я сказала!

Возле меня ненадолго оставили носилки с молодым солдатом, чья шинель пригорела к коже. В его глазах застыли слезы, а рука, неподвижно лежащая на тюфяке, внезапно взметнулась, перехватывая меня за подол платья.

— Ангел… — прошептал он хрипло, давясь кашлем. — Ты настоящий ангел, сестрица… Бог тебя направил, чтобы нас, грешных, не бросили в этой яме.

— Тсс, тише, — погладила его по голове, убирая со лба налипшие волосы. — Тебе обязательно помогут. Ты только потерпи немного.

В этот момент я спиной ощутила, как рядом сгустился от напряжения воздух. Дмитрий подошел вплотную, готовый в любой момент вмешаться. Солдат уже бредил и все шептал благодарности, называя меня ангелом, а я убеждала его подождать и обещала, что ему непременно помогут.

Однако граф не выдержал и минуты, пока к нам подойдет освободившийся лекарь. Он настойчиво высвободил платье из пальцев раненого и притянул меня к себе. Увидев бешеный взгляд, полный ревности, я опешила.

— Довольно, Татьяна, — процедил граф, еле сдерживая ярость. — Ты сделала, что могла. Нам пора идти. Дальше тут и без нас справятся.

— Но я нужна здесь… — не поняла причину такой вспышки злости.

— А я сказал — пойдем! — Шереметев обнял меня за талию и практически силой потащил к выходу. — Никогда больше не позволяй им так смотреть! И тем более — прикасаться! — выплюнул он глухим голосом.

— Дмитрий, они же там умирали! — возмутилась так невовремя вспыхнувшей ревности. — Им же было страшно.

— Мне все равно! — он подался вперед, сжимая меня в объятьях и глядя с пугающей страстью, граничащей с одержимостью. — Ты — мой ангел, Таня. Только мой!