Как я съел ваши фаерболы 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Подкинуть высококалорийный лут (Награда Книге): Поддержать автора щедрой наградой к книге (от 200 ₽, Богатый Волк всё равно Волк). Это чистый белок для музы!

Подписка на Бусти (уровень Бог-Император): Дает право на высшие позиции в иерархии Стаи в конце книги.

Выполнить Тайное Достижение: Сделать нечто такое, что впечатлит автора, не вписываясь в рамки.

Важно: Как и в моих прошлых циклах, эта Доска Почета — живой организм. Пока пишется книга, Лига будет собирать новых участников. А когда роман будет завершен, ваши имена будут навсегда впечатаны в финальную главу — для истории, потомков и моей вечной благодарности.

Прямо сейчас места Вожаков и Ищеек вакантны. Кто первым вонзит клыки и займет место во главе стола? Покажите себя!

Пару недель спустя

Внутри Логова стояла тропическая духота — смесь запахов чесночного бульона и свежего теста. За бронированными окнами выл северогорский ветер, превращая улицу в серое месиво. На запотевших стеклах дрожали капли, а прямо за ними лениво покачивались багровые ветви баобаба Игорька. На них тяжелыми гроздьями висели фиолетовые ананасы. Контраст между сибирским льдом снаружи и этим сытым оазисом внутри мне определенно нравился.

Я сидел во главе массивного дубового стола, небрежно откинувшись на спинку. На мне был старый махровый халат — не лучший прикид для Альфы, подмявшего под себя теневой бизнес города, но мне было плевать. Я отломил кусок теплого хлеба, от которого еще шел пар.

Рядом, у разделочного стола, Валерия Медведева щеголяла в кухонном фартуке поверх шелкового платья. В ее руке поблескивал острый шеф-нож.

Вжих. Вжих. Вжих.

Ее рука мелькала со скоростью швейной машинки. Валерия даже не смотрела на пальцы, ее синие глаза были устремлены в стену, а лезвие опускалось с частым стуком, словно гильотина.

Она резала «Краковскую».

Прозрачные кружочки колбасы ложились на тарелку ровной стопкой. Я подцепил один из них и посмотрел сквозь него на стол. Сквозь тонкий ломтик отлично проступал узор колец на дубовой столешнице.

Я отправил колбасу в рот. С удовольствием прожевал, смакуя плотный мясной вкус с дымком.

Пальцы моей будущей жены привыкли работать со скальпелем на живых тканях. И это большой плюс для нарезки.

— Ювелирно, — лениво заметил я, делая глоток чая. — Если наш клан обанкротится, мы откроем деликатесную лавку. Ты спасёшь нас от разорения.

Валерия даже бровью не повела. Ее пульс оставался идеально ровным.

— Трепанация мне больше по душе, но раз уж мы временно уживаемся в этой коммунальной идиллии… — Она изящно качнула лезвием. — Тонкость среза упрощает жевание, Ярослав. Берегу твои мышцы. Тебе еще КМН за горло зубами держать.

Я перевел взгляд в угол столовой, ближе к массивному камину.

Там, обливаясь потом прямо на холодном полу, отжимался Данила. Парень скинул футболку, и на его спине уже бугрились новые плотные мышцы — Кровь Волковых перестраивала его тело стахановскими темпами. Его заостренные волчьи уши были прижаты к голове и забавно подрагивали от напряжения при каждом подъеме.

Рядом в инвалидном кресле восседал дед Корней. Одной рукой он полировал ветошью стволы рунного дробовика, а во второй держал соленый огурец и время от времени с сочным хрустом откусывал от него.

— Ниже, щенок! Жопу кверху задрал, как утка перед спариванием! — рявкнул Корней, ткнув огурцом в сторону парня. — Разве это отжимания? Вот в восемьдесят четвертом под Выборгом сержант Сидоров за такую стойку вбивал сапог в поясницу так, что позвонки в трусы осыпались! На загривок нам садились два орка с пулеметами, а мы еще и успевали гимн дивизии насвистывать! А ты тут базальт своим потом полируешь, симулянт малолетний.

— Деда… базальт… холодный… — выдавил из себя Данила, шумно втягивая воздух ноздрями.

— Холодный у тебя лоб будет, когда КМН-овцы придут! — отрезал старик, сочно захрустев огурцом. — Работай, Стая! Радуйся, что я сегодня добрый и не заставляю тебя отжиматься под минометным обстрелом.

Даня лишь хрипло кряхтел и послушно опускался ниже, почти касаясь грудью плит.

Я мысленно усмехнулся. Армейские байки деда стоило делить на два, но парня они держали в тонусе. К тому же, гонять волчонка, который уже способен голыми кулаками крошить бетон, должен именно такой сержант. Способный, если что, без лишних соплей лупануть из дробовика по коленям «в воспитательных целях».

Дверь кухни тихонько приоткрылась. Если бы не волчья чуйка, я бы даже не заметил, как в столовую вошла Иллириэль.

Высокородная эльфийка-убийца выглядела безупречно. Накрахмаленный чепчик скрывал пепельные волосы, черное платье горничной сидело как влитое, а на фартуке не было ни единой складки. В руках она несла серебряный поднос с фарфоровым чайником.

Лири сделала три шага и внезапно замерла.

Ее ледяные глаза мгновенно сузились, превратившись в два колючих осколка. Длинные острые уши едва заметно дернулись и прижались к голове. Она уставилась на Валерию с такой яростью, словно та прямо сейчас осквернила какой-нибудь эльфийский кустик в священной роще.

Еще бы. Какая-то посторонняя девка хозяйничает на чужой кухне, взяла чужой нож и без спросу готовит еду для Альфы. Нарушение субординации и посягательство на территорию в одном флаконе.

Валерия, конечно, почувствовала этот взгляд. Она на секунду приостановила свою «гильотину», повернула голову и одарила эльфийку приторно-сладкой, совершенно фальшивой улыбкой исследователя, разглядывающего любопытную букашку.

— Доброе утро, Иллириэль, — пропела химеролог. — Не переживай, я не планирую отбирать у тебя швабру. Просто слежу за углеводным балансом нашего Альфы.

Лири сделала медленный, глубокий вдох. Ее плечи напряглись, но уже через секунду она вернула на лицо ледяную маску. Бесшумно скользнув к моему креслу, она аккуратно поставила чашку и налила темный, дымящийся настой. По комнате тут же разнесся густой аромат дикой мяты и сосновой хвои.

— Ваш чай, Альфа, — произнесла Иллириэль. Ее голос звучал вежливо, но холодно, словно зимний сквозняк. — Свежая лесная мята. Полностью очищенная от посторонней химии, токсичных реагентов и прочего… вульгарного научного мусора.

Она перевела ледяной взгляд на Валерию.

— И напоминаю госпоже Медведевой: в приличных домах заведено спрашивать разрешения, прежде чем трогать чужую сталь. Будет весьма прискорбно, если этот нож случайно соскользнет и перережет кому-нибудь важные сухожилия. Чисто из-за плохой эргономики рукояти.

Валерия сухо усмехнулась, даже не прервав нарезку.

— Не беспокойся, милая. Моя точность превосходит твои фантазии об убийствах. Я расскажу, где находятся сухожилия,