Лиззи: укротительница симулянтов и Германа Великолепного - Ольга Придакова
— Лиза… погоди, — уже совсем другим, сбивающимся тоном пробормотал он, неуклюже заерзав в кресле и попытавшись выпростать ноги из-под пледа. В его глазах вместо прежнего высокомерного раздражения мелькнуло искреннее, неподдельное замешательство.
— Ты… ты же вся в крови. Что случилось? Кто тебя… Нужно позвать лекаря.
Она на секунду замерла, опустив руки. В неожиданной тревоге мужа не было фальши — только глухой, искренний за неё испуг. Где-то на дне чужих воспоминаний шевельнулось забытое тепло: а ведь этот ленивый паразит действительно умел не только жаловаться. Сердце против воли трепыхнулось и сжалось в маленький щемящий комочек.
«Ишь ты, переживает», — промелькнула в голове уже ее собственная, медицински трезвая, но подозрительно потеплевшая мысль.
Впрочем, неожиданно растроганная старшая медсестра тут же взяла себя в руки, смахнув наваждение. Вокруг была разруха, а не курорт. Напустив на себя прежний строгий вид, она ответила немного резче, чем ей хотелось бы:
— Потолок, дорогой. Карниз прогнил насквозь от твоего уныния. Меня приложило штукатуркой. Как видишь, жива. Так что в планы на день добавляется еще и ревизия перекрытий, а пока — марш в уборную за шваброй, дорогой граф!
Глава 3
Сигизмунд ошарашенно смотрел на пустой дверной проем, куда только что скрылась графиня, чувствуя, как привычный мир трещит по швам.
Его уютная, обжитая в последние месяцы вселенная, где он в одиночестве постигал смысл бытия, рушилась на глазах. Кроткая, тихая жена не просто сменила тон — от нее веяло такой непробиваемой уверенностью, что спорить с женщиной сейчас казалось опаснее, чем встретить лесного тролля. А это жуткое пятно на затылке… Кровь. Настоящая, липкая кровь, от которой нормальной леди сразу становится дурно, на его робкую и слабую Лиззи не произвело ни малейшего впечатления! Она отмахнулась от раны как от простой царапины!
«Наверное, у неё просто шок. Так бывает. Он знает это по себе. Карниз тяжёлый, потолки высокие, а паркет дубовый, твёрдый. Вот и ударилась головой, бедняжка, — лихорадочно уговаривал себя граф, неуклюже выпутывая ноги из тяжелого пледа и морщась от почти забытой необходимости что-то делать самому. — Лёгкое помешательство на фоне травмы. Каменный обломок прилетел, рассудок и повредился. Надо потерпеть. Быть снисходительнее. К юродивым и боги благосклонны, негоже нам вставать поперёк…»
С превеликим трудом выдрав свое изнеженное аристократическое тело из любимого кресла, Сигизмунд состряпал трагическое выражение лица, словно его невинно осужденного отправляли на каторгу, и поплелся вслед за новоявленной надзирательницей, не забывая издавать скорбные вздохи. В его душе ещё теплилась надежда, что жена быстро оправится от удара и станет прежней милой, любящей и кроткой супругой. Кроткой особенно.
Однако в коридоре его ждало новое потрясение: посреди сквозняков и многовековой пыли перед его глазами развернулась настоящая масштабная боевая операция. Лиза, балансируя на одной ноге на скрипучем, расшатанном стуле с высокой спинкой, самозабвенно сражалась с окном. Точнее, с тем безобразием, что некогда было парадными бархатными портьерами. Теперь же с карниза свисали гигантские, мохнатые серые колтуны паутины, покрытые тонким налетом пыли, которые при малейшем движении воздуха раскачивались, словно декорации к ужасным постановкам лицедеев.
Оцепенев, не то от восхищения, не то от страха за жену, граф смотрел как Лиззи изловчилась, замахнулась длинной щеткой на палке и решительно снесла этот текстильный кошмар вниз, попутно удерживая равновесие с грацией заправского циркового акробата. Потом удовлетворенно хмыкнув, бросила щетку на пол, подхватила юбки и спрыгнула на пол. Спрыгнула! Жена, у которой от высоты кружилась голова и она теряла сознание! Непостижимо!
Легко приземлившись на паркет, Лиза отряхнула ладони и только тут заметила замершего в дверях мужа. Вид у Сигизмунда был такой, будто он лично стал свидетелем конца света: в круглых от… удивления? восхищения? ужаса?.. глазах бушевал настоящий шторм, а кулаки были сжаты так, словно граф стоял на распутье — бежать к ней или от неё?..
Она не стала тратить время на лирику. Раз уж пациент принял вертикальное положение и даже покинул берлогу, глупо упускать такую возможность и не задействовать трудотерапию.
— О, граф, ты как раз вовремя, — бодро бросила она, подняв с пола щетку, чтобы тут же перехватить её поудобнее. — Имей в виду: отлеживаться больше не выйдет. Клиническая картина требует активных движений. Хватит с тебя лежачего стационара.
То ли цирковое исполнение графини на стуле его так впечатлило, то ли щётка в руках благоверной показалась грозным оружием, но Сигизмунд испуганно отшатнулся, напрочь позабыв о благих намерениях по поводу ранения жены и её новых, непонятных словечек: — Я… я аристократ, а не крестьянин, Лиза! И я болен. Мое бедное сердце истерзано скорбями, а суставы скрипят громче этой двери! Какая работа?
— Самая что ни на есть графская! — перебила она с обворожительной улыбкой василиска. — Раз ты у нас единственный законный хозяин этого балагана, то и отвечать за руины тебе. Настоящий аристократ должен лично знать каждую дыру в своем потолке! Твоя задача — обойти все комнаты, лично заглянуть в каждый угол и составить полный реестр аварийных объектов. Где рушится потолок, где прогнили половицы, где пауки захватили стратегические высоты. Уверена, тебя ждёт немало открытий. Так что, иди, Мундя, и проведи инспекцию со всей своей аристократической тщательностью. А я погляжу, на что окажутся способны твои застоявшиеся суставы.
От такого откровенного пренебрежения к себе, как к главе, мужу и титулу, Сигизмунд вновь поперхнулся воздухом. Со стороны это выглядело, будто графа сейчас хватит настоящий удар. Лицо его покраснело, глаза выпучились, а рот беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Он уставился на жену глазами, полными чистого, незамутненного негодования.
— Мундя?! Опять? — выдавил он оскорбленным шепотом. — Я Сигизмунд! Прошу это уяснить раз и навсегда, женщина! И если я сказал, что болен, значит болен! При смерти! Меня ждет постель, покой и… и траурные приготовления!
Но Лиза уже не слушала. Водрузив щетку на плечо, она решительно шагнула мимо него вглубь коридора, бросив через плечо: — Час пошел, граф. Через шестьдесят минут жду развернутый доклад с описью убытков. Не справишься — лично доложу твоему покойному дедушке при первой встрече о внуке, который так бездарно прожигает жизнь. И помни о клизме, Си-гиз-мунд!
Она ушла, а ошеломленный граф остался стоять