Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук

Вера побледнела.

— Хорошо, — сказала она. — Я побуду здесь.

— Дверь на засов запри.

— Поняла, — кивнула она.

Я пошёл к двери и на пороге обернулся.

— Я скоро, — сказал я.

— Ага, — сказала Вера. — Ты уж давай, не задерживайся.

На улице было солнечно.

Я шёл к дому старосты быстрым шагом, и по дороге со мной все здоровались. Баба с ведром суетливо кивнула мне, и дальше стала вытягивать шею, пытаясь понять что происходит, и не отходить от своего дома.

Двое мужиков, чинивших плетень, проводили меня хмурым взглядом, но приветственно кивнули.

— Завтрак то будет, Макс?

— Будет, — ответил я, и добавил тише: — надеюсь на это.

Деревня еще не проснулась, никто ещё ничего не знал. Разве что единицы.

Обычное утро обычной деревни.

А впереди, за поворотом, у дома старосты, стояли четверо.

И один из них был тот самый воин, которого Волох притащил из леса и посадил в погреб к Елене. Вот только лицо его было распухшим, а глаза заплыли из-за синяков.

Рядом с крыльцом валялась опрокинутая скамья.

А из дома доносились крики, там кто-то громко спорил.

От автора:

Завтра возьму выходной.

Завидев впереди дом старосты, я тут же замедлил шаг. Пошёл нарочито спокойно, выравнивая дыхание.

Старательно делал вид, будто вышел прогуляться и вообще никуда не тороплюсь, а сам смотрел в оба глаза и слушал, стараясь понять, что вообще происходит: Агрессивно настроен Джозеф или, наоборот, всё осознал.

Судя по крикам, ничего он не осознал.

И чего этому Джозефу неймётся? Вот честно, я не понимаю. Очень надеюсь, что он решил принести деньги, и просто делает это без уважения. Ему ведь пятнадцать дней срока дали, вот он и приехал. И все эти вопли пьяного человека из-за боли, что надо платить по счетам. Иначе я вообще не представляю, что у него в голове.

Один только вопрос. Неужто у него совсем отсутствует инстинкт самосохранения?

Или он не понял, кто такой Айвен?

Я вот понял с первой минуты. Не знаю, как остальные, а у меня в присутствии этого человека дыхание перехватывает. И, между прочим, не от страха, а от неотвратимости. Он как пронзит взглядом, и как-то само собой становится ясно, что врать бессмысленно, а дерзить самоубийственно.

Джозеф, похоже, этого не усвоил. Либо настолько был пьян, что чутьё отбило напрочь.

Я, тем временем, подошёл ближе.

У крыльца стояли двое знакомых гвардейцев. И будто повезло, те самые, которых Волох вытащил из леса и посадил в погреб к Елене. Лицо у одного до сих пор было в жёлто-лиловых разводах, и правый глаз открывался не до конца. У второго лицо было менее распухшее, зато он стоял кособоко.

Увидев меня, оба нахмурились.

Из дома по-прежнему неслись выкрики. Кричал явно Джозеф, слов было не разобрать, но интонация была такая, которую ни с чем не спутаешь.

Что он там орёт?

Я поравнялся с крыльцом.

— А ты чего это тут ходишь? — грубо спросил желтолицый.

— К старосте, — сказал я. — Донесение срочное.

— Староста не принимает, — ехидно оскалился он.

— Меня примет, — Я постарался, чтобы это прозвучало буднично. — Я послание несу от господина Айвена.

Гвардеец так и застыл на месте, уставившись на меня распахнутыми глазами. Зрачки расширились, он даже отступил на полшага.

— От… от советника?

— От него, от него! — тут же закивал я, почувствовав, что случайно угодил, куда надо.

Гвардеец облизнул губы. Оглянулся на своего кособокого товарища, но у того была похожая реакция. Он, как услышал заветное имя, вообще старался не смотреть в мою сторону, будто меня тут нет. Помогать советом товарищу он явно не собирался. Мол, каждый сам за себя.

— Проходи, — облизнув губы, наконец сказал желтолицый и отступил в сторону. — Только быстро давай.

Я сдержал смешок и шагнул внутрь. Надо же, сработало. Вот и я стал тем, кто проходит на любые закрытые вечеринки, хвастаясь знакомствами.

Осталось понять, что дальше делать. Я ведь просто хотел узнать, что там происходит. А тут вышло так, что я уже шагаю внутрь дома Сергея, чтобы самому стать участником происходящего. Вот только, что делать дальше, у меня никакого представления.

В горнице меня встретила неприятная картина. Сергей стоял на коленях посреди собственного дома. И по тому, как он держался, было понятно, что на колени его поставили силой.

Напротив него, в кресле, развалился Джозеф. Ноги он закинул на стол, пачкая сапогами белую скатерть…

Я сделал глубокий вдох, чтобы не сделать что-нибудь очень глупое.

По бокам от Джозефа стояли двое гвардейцев. Я же крался вперёд, стараясь как можно дольше оставаться незамеченным.

— Ну что, Сергей? — Джозеф покачивал сапогом. — Так и будешь на меня смотреть? Или уже начнёшь сапоги целовать? Я жду.

Староста безразлично пожал плечами. Правда страха в нём не было.

— Смысл-то какой? — сказал он.

— Смысл⁈ — Джозеф подался вперёд. — Ты староста этой деревни. Ты должен мне подчиняться и делать, что я скажу. А если я захочу самых лучших девок, ты их мне сам приведёшь, и убедишь, чтобы меня обслужили как следует.

— Я такими полномочиями не обладаю, — поморщившись, хмыкнул он.

— Чего?

— Не обладаю, говорю, — Сергей смотрел снизу вверх, и голос у него был ровный. — Люди пусть сами решают. Если найдётся девушка, которой вы понравитесь, и которая захочет с вами время провести, так это её дело, я не указ. Я человек простой.

— Простой человек! — расхохотался Джозеф. — Ишь как заговорил.

И тут я понял, что он был очень пьян.

— Простой он! А кто мужиков на меня поднимал? Кто расправой сулил? Кто перед канцелярским выслуживался, чтобы меня очернить, а? А теперь-то ты по-другому заговорил.

Тут он краем глаза заметил меня.

— А это-то ещё кто? — Джозеф прищурился. — Это что, повар, что ли? Ты что, еду мне принёс?

— Нет, — скромно сказал я.

— А чего тогда припёрся?

— Я принёс послание для старосты Сергея, — сглотнув, произнёс