Главный инженер 3 - Вадим Фарг

— Хомуты мне дай, мать твою! — закричал я.

Он наконец очнулся, подскочил и начал трясущимися руками вытаскивать из пачки пластиковые стяжки, роняя их на пол. Мы с ним, совместными усилиями, смогли стянуть руки и ноги ножевика.

После этого переключились на первого, который всё ещё страдал от действия перцового газа. Он сопротивлялся уже слабо, только что-то невнятно сипел сквозь зубы и обещал нам самые страшные проблемы, какие только мог выдумать. Конечно же, мы его не слушали, хотя фантазии были интересными.

— Больно же, сука, отпусти руку, — прохрипел бандит, пытаясь извернуться.

— Это хорошо, что тебе больно, — ответил я, вытирая пот со лба. — Это значит, что ты всё ещё живой. Следствию будет приятнее работать с живым и разговорчивым фигурантом, чем с холодным телом.

Сиплый стоял рядом, глядя на двух связанных бандитов с таким выражением, будто до сих пор не мог поверить в то, что он всё ещё жив и относительно цел.

Валера наконец-то нашёл в себе силы и мужество заговорить.

— Максим… ты мне скажи, это чё сейчас вообще такое было? — спросил он, всё ещё держась за косяк своей двери.

— Это небольшое недопонимание, Валера, — сказал я, плотно прижимая ладонь к раненому плечу. — Ты давай, не лезь в это дело, просто стой у двери и ни в коем случае не трогай нож, который лежит у стены.

— Ага, я всё понял, — быстро закивал он. — Я вообще ничего трогать не буду, мне это не нужно.

— Вот и молодец, стой тихо и не отсвечивай, — похвалил я его.

Внизу в подъезде послышались звуки быстрых шагов, а затем раздался громкий голос Петренко:

— Всем оставаться на своих местах! Что тут у вас за побоище произошло?

— Да всё как обычно, товарищ лейтенант, ничего нового, — ответил я, стараясь придать голосу бодрости. — Обычные будни сантехника: испуганные свидетели, люди с ножами, подъездная самодеятельность и прочий шум.

Петренко увидел двух связанных и лежащих на полу мужиков, бледного как полотно Сиплого, меня с окровавленным плечом и соседа Валеру в одних трусах. На лице участкового в этот момент отразилась вся безмерная усталость человека, который уже давно понял, что никакой нормальной и спокойной жизни ему в этом районе никогда не дадут.

— Смирнов, — сказал он, медленно убирая руку с кобуры. — Я сейчас даже спрашивать тебя ни о чём не хочу, честное слово.

— И это совершенно правильно, товарищ лейтенант, поберегите свою и без того расшатанную психику, она вам ещё пригодится, — посоветовал я.

— Ты сам-то как? — спросил он уже тише, подходя ко мне и кивая на окровавленное плечо.

— В основном нормально, жить буду, если заражение крови не подхвачу, — ответил я.

— Скорая тебе нужна, вызывайте врачей, — приказал он своим подчиненным, которые замерли за его спиной.

— Да, я был бы благодарен, — сказал я. — Но сначала этих двоих красавцев оформите как следует и Сиплого нашего ни в коем случае не потеряйте по дороге.

Сиплый при этих словах громко сглотнул и робко поднял руку, словно был примерным учеником.

— Я готов всё рассказать, товарищ лейтенант, — запричитал он, глядя на Петренко с надеждой.

— Потом расскажешь, а сейчас помолчи, — осадил его Петренко и приказал своим: — А вы не стойте столбом, забирайте красавцев.

Как ни странно, но в этот момент я услышал, как в моей прихожей завибрировал телефон. Вернувшись за ним, поднял трубку и хмыкнул, увидев звонившего. Конечно же, это была Светлана. Я нажал на приём и приложил трубку к уху.

— Вы там живы, что у вас происходит? — спросила она без всяких вступлений и приветствий.

— В целом мы все живы и относительно целы, — доложил я ей ситуацию. — Свидетель сейчас находится под моим присмотром, двое нападавших надёжно связаны, нож лежит на полу в качестве улики, и Петренко уже прибыл на место происшествия. Правда, мне тут плечо немного порезали, но это мелочи.

На том конце стало тихо, но через пару секунд Света заговорил:

— Насколько сильно вас ранили? — спросила она голосом, в котором слышалась тревога.

— Пожалуйста, не надо драматизировать, Светлана Андреевна, ничего страшного не случилось. Как говорят в народе, до свадьбы заживёт, — попытался я пошутить.

— И чьей же именно свадьбы мы будем ждать в таком случае? — быстро спросила она.

— Вот видите, вы уже начинаете ревновать, а это хороший знак, — заметил я.

— Смирнов, я предупреждаю, сейчас приеду и сама вас добью, если вы не завяжите со своими шуточками, — сказала она со злостью, но в этом её гневе я отчётливо слышал самое обычное человеческое беспокойство.

— В таком случае приезжайте как можно скорее, пока я тут окончательно не истёк своим фирменным сарказмом, — ответил я.

Она шумно выдохнула в трубку, пытаясь успокоиться.

— Держите Сиплого на месте и никуда не отпускайте. Никому его не отдавайте, кроме Петренко и моей группы, которая уже в пути, — приказала она.

— Принято, будем ждать вас с нетерпением, — ответил я и отключился.

Я посмотрел на связанных чистильщиков, которых уже подняли на ноги. Правда, держались они откровенно паршиво, оно и понятно, я же с ними не церемонился.

— Ну что я могу сказать, мужики, — произнёс я. — Вы были правы. Вся эта история и правда затянулась. Так что давайте мы заканчивать, но делать это будем на моих условиях.

В травмпункт меня привезли уже ближе к ночи, когда город снаружи вроде бы затихал, но внутри таких мест жизнь только начинала пробуждаться. Я сидел на стуле, прижимая повреждённую руку к боку так, чтобы плечо лишний раз не дёргалось от боли, и внимательно рассматривал ночную выставку «городских достижений». Довольно интересное и я бы даже сказал, поучительное зрелище.

Слева от меня дремал мужик с рассечённой бровью, периодически открывая один глаз и обиженно бормоча под нос, что он никого не трогал. Напротив устроилась сухонькая бабка с рукой на самодельной перевязи, и ругалась с внучкой по телефону, крича, что та её в могилу сведёт своими дурацкими фитнесами.

Знаете, я уже многое пережил в обеих жизнях, что хочу откровенно заявить, что ночной город явно честнее дневного, ведь днём