Маг воды. Том 6 - Саша Токсик
Из коридора потянуло теплом и дымком, и я понял, что затопили печь.
Минут через десять в дверь постучали, и вошла Елена Павловна с подносом. Чайник, одна чашка, блюдце с домашним печеньем. Она поставила поднос на край стола, налила чай и подвинула мне чашку.
Я сделал глоток и на секунду замер. Чай был заварен ровно так, как нужно: крепкий, но без горечи, с чистым ясным вкусом. Я вспомнил, каким чаем угощала меня Нюта в первый приезд. Разница была такой, что объяснять её не требовалось.
Печенье было домашнее, рассыпчатое, с запахом масла и ванили. Видимо, Елена Павловна привезла его в корзине вместе с припасами.
— Как вам тут, Елена Павловна? — спросил я.
— Потихоньку справляемся, — ответила она сдержанно, но глаза её говорили другое. В них горел тихий азарт, какой бывает у капитана маленькой лодки, которому вдруг доверили в управление большой корабль. — Нюта старательная, просто её никто не учил. Научится.
* * *
«Данила! Данила! Рыбка!» — булькнула Капля.
Я отвлёкся от закладной и посмотрел её глазами. Капля была в воде, у берега, рядом с лодкой Федьки. Довольная и деловитая.
Федька сидел в лодке с удочкой и обиженным видом. То, что я не разрешил плыть в центр озера, самые «рыбные места» по его словам, казались парню жуткой несправедливостью.
Он закинул леску без особой надежды, и вдруг поплавок дёрнулся и ушёл под воду. Федька подсёк и вытащил приличного окуня.
«Капля поймала! Капля подвела!» — послышалось гордое бульканье.
Я понял, что происходит. Капля буквально насаживала ему рыбу на крючок, по одной, аккуратно.
Не просто подгоняла, испуганная рыба разбежалась бы от лодки, но Капля была хитрее: она подводила каждую рыбу, разворачивала, подталкивала к наживке, словно невзначай.
Федька сиял, таскал одну за другой и не верил своему везению.
«Капля ещё одну нашла! Большую! Федька обрадуется!»
Я усмехнулся и вернулся к закладной.
* * *
Самым интересным в закладной были не сроки, а личность человека, который её приобрёл.
Зачем Мергель её выкупил? Я перебирал варианты. Тестеры для воды, которые я собирался запустить в производство, уничтожат его монополию на чистую воду в крае. Но об этом пока мало кто знает.
Даже если Мергелю сообщили, логичнее было бы ударить по производству, а не по моему жилищу.
Месть за Добролюбова и за сорванную покупку «Чистого источника» тоже годилась как мотив, потому что жадные люди не прощают потерянных денег.
Свою роль я не афишировал, но уверен, что у Мергеля появилась информация о маге-воднике, а поскольку он общается с Валентином Лазуриным, то смог сложить два и два.
И наконец, самое простое.
Тот же самый Лазурин подсказал. «Закладная! Поместье заложено в банке. Купи закладную, а потом выкинь этого Аквилона на улицу.» Это было вполне в духе человека, который двадцать лет прожил в чужом доме и не погнушался бы продать ключи от него кому угодно, лишь бы насолить настоящему хозяину.
Одно я видел ясно. Мергель привязал себя к поместью Аквилонов. Он полагал, что закладная давала ему рычаг давления на меня, но за нить можно потянуть в обе стороны.
Я отодвинул документ и взял чарофон. Артефактный кристалл внутри мигнул, настраиваясь на волну.
— Громов слушает, — голос Василия Петровича звучал деловито и собранно, а на его фоне явственно поскрипывало перо.
— Василий Петрович, добрый день. Есть новости по поместью, и они не ждут.
— Рассказывайте, — скрип прекратился.
Я изложил всё подробно, начиная от визита и заканчивая содержанием бумаги.
— Формулировку переуступки прочитайте мне дословно, — сказал Громов.
Я прочитал. Громов помолчал секунду, и я представил, как он сидит в своём кабинете, в идеально отглаженном костюме, и барабанит пальцами по столешнице.
— Дата подписания?
Я назвал.
— Печать нотариуса на копии есть?
— Есть. Но оттиск нечёткий, словно штамп прижали к бумаге второпях.
— Вот как, — сказал Громов, и в его голосе проскользнула та самая нотка, которую я за эти месяцы научился узнавать. Так говорил Василий Петрович, когда чуял слабое место в чужой позиции. — Нечёткая печать на документе о переуступке прав. Это может быть спешкой, а может быть попыткой скрыть подделку. Торговый банк Синеозёрска ведёт реестр с хронологией и подписями. Запрошу заверенную копию и сравню.
— Вам приходилось раньше сталкиваться с Мергелем? — поинтересовался я. — Что он за человек?
Грех было не воспользоваться такой ситуаций, чтобы лучше расспросить о своём враге. А то, что именно Мергель стоит за эпидемией, я уже не сомневался.
— Цепкий, упрямый. С ним невозможно договориться, — ответил Громов без паузы. — Компромисс для него означает слабость. Я бы не рекомендовал пытаться.
— Я и не собираюсь.
— Тем лучше. — Я услышал, как зашелестели страницы, и понял, что Громов стал делать пометки. — Проверю законность переуступки в Торговом банке. За копией либо сам приеду сегодня, либо пришлю помощника.
— Благодарю, Василий Петрович.
— Не за что благодарить, Данила, — сказал Громов, и голос его стал на полтона тише. — Для меня это тоже личное дело.
Я положил чарофон на стол. Да, мы оба знали. Для Громова Лазурины были не просто фамилией, а людьми, которых он связывал со смертью отца. Я не мог ему этого подтвердить и не мог опровергнуть, но одно знал точно: человек, у которого есть свои причины довести дело до конца, стоит десятерых наёмников.
И едва я закончил разговор, как в дверь снова постучали. Елена Павловна пришла, чтобы позвать меня на обед.
* * *
Федька положил ложку и показал руками размер рыбины, которая чуть не утащила его удочку. Расстояние между ладонями увеличивалось с каждым пересказом, и если так пойдёт дальше, к вечеру рыба вырастет до размеров лодки.
— Я её тяну, а она тянет меня! — он говорил быстро, захлёбываясь словами, и глаза у него горели мальчишеским азартом. — Леска аж звенит! Думаю, всё, сейчас оборвёт! А потом как дёрну, и она вылетает! Вот такая!
Ладони раздвинулись ещё на пару вершков.
Я ел молча, слушая