Не идеальный мир для демониста! №1 - Иван Клепачев

Мы опять столкнулись на лестнице. Уже как соседи.

— Дом внутри всё ещё шепчет «нас продадут», — сказал он, не глядя.

— Я слышал, — ответил я. — Я занимался апгрейдом прошивки.

— Ты считаешь, что можешь перепрошить Дом за зиму? — в его голосе не было иронии. Только интерес.

— Нет, — честно сказал я. — Но могу воткнуть пару костылей. Типа той надписи.

— Костыли ломаются, — заметил он.

— Ломаются, — согласился я. — Но пока держатся — ступенька есть. Я не строю вечность. Я тяну время.

Он задумчиво кивнул.

— Я видел Дом, который пытался выжить только за счёт внешних слов, — сказал он. — Храмовых. Королевских. Своих у него не было. Он умер тихо. Никто даже не заметил, когда у последнего слуги закончились припасы.

— Я видел проекты, которые жили только на внутренних лозунгах, — ответил я. — «Мы — семья», «мы — лучшие». Без фактов. Они тоже дохли. Громко. С улюлюканьем.

Мы оба усмехнулись. Разными мирами, одним звуком.

— Ты сейчас делаешь обе вещи, — сказал он. — Пишешь бумаги вовне и слова внутрь. Это… рискованно.

— У меня нет роскоши выбирать, — пожал я плечами. — Если я буду играть только на вашей доске — вы меня сожрёте по правилам. Если только на кухонной — волки сожрут по своим. Мне нужен мостик.

Он помолчал.

— Иногда я жалею, что храм не умеет создавать таких, как ты, — бросил вдруг.

Я остановился.

— И слава богам, что не умеет, — сказал. — А то у вас бы давно вообще не осталось живых Домов.

Он усмехнулся уже открыто.

— Возможно, — признал. — Спокойной ночи, дух.

— Спокойной, свидетель.

В комнате я лег рядом со своей кривой схемой. Линии, имена, стрелки. Внизу — жирно: «ВЕСНА».

Рядом, на гвозде, висел маленький, смятый клочок бумаги. На нём моим корявым почерком:

«Если будет очень страшно — сначала читай, потом паникуй».

Я смотрел на него, пока глаза не слиплись.

Слова внутри. Слова снаружи. Между ними — я, как неудачный переводчик.

Мир трещал по швам.

Но пока ещё держался на этих корявых, нервных фразах, написанных разными руками в одном Доме, который упрямо отказывался вести себя как труп заранее.

Весна пришла не с подснежниками. С запросом.

С утра узел захрипел, как забитый фильтр. Писарь у стола выругался — тихо, по‑настоящему. Линии дернуло так, что у меня в груди договор взвыл, как собака под дверью.

— Идёт, — сказал Марэн.

Он стоял у самого камня. Рукою не касался — просто смотрел, как будто видел всё, что бежало по невидимым жилам.

— Что? — я уже знал, но спросил.

— Весенняя проверка, — ответил он. — Первая нить.

Свитки полетели почти сразу. Один. Второй. Третий.

— От храма, — сказал Хольгер, хватая первый. Голос у него дрогнул — молитвой не прикроешься.

— От короны, — добавил Таль, поднимая второй.

— От Нордвальдов, — завершил я, глядя на третий. Воск — чёрный, герб — волчья голова, лакированная, будто только что слизала кровь.

Классика жанра. Все пришли посмотреть, как мы умираем.

— По порядку, — сказал Лотар.

Он был собран, как на похороны. Но трость бордовой у его плеча стучала чаще, чем обычно.

Мы собрались в зале — тот самый, парадный, где раньше обсуждали «мелкие дела». Сейчас там было только одно дело. Слишком большое.

Я разложил свитки перед собой.

— Храм, — вздохнул я. — Начнём с тех, кто хоть делает вид, что за правила.

Печать — знакомая, холодная. Почерк — тот же, что на письме о наблюдателе. Кто‑то в Облачном Престоле явно взял нас на карандаш.

Я читал вслух.

«Храмовые свидетели уведомляют Дом Райхеров, что в срок весеннего круга будет проведена проверка исполнения старых договоров, касающихся границ, статуса меньшего Дома и его обязательств перед Домом Нордвальдов…»

— «Статуса меньшего Дома», — скривился Райн. — Прямо в лицо.

— Дальше, — буркнул я.

«…в связи с поступившими сведениями о возможном неравновесии сил и попытках Дома Нордвальдов расширить свои права без должного согласования с храмом и короной…»

— Это восток, — тихо сказала Элия. — Элленштейны. Линдхофы. Их письма.

— Да, — кивнул Марэн. — Коалиция тех, кому страшно, сработала. Ваши жалобы долетели.

«…свидетель брата Марэна из Облачного Престола уже находится на месте и будет участвовать в сборе фактов…»

Марэн кашлянул. Типа «да, это я, спасибо, что напомнили».

«…храм просит Дом Райхеров подготовить к весеннему кругу полный список действующих договоров с Домом Нордвальдов, а также любые акты, касающиеся статуса границ, долей и прав меньшего Дома».

Я отложил свиток.

— Они приходят не просто «посмотреть», — сказал я. — Они приходят с ревизией. Нам нужно будет вывернуть все старые бумажки и показать, где именно волки жрут больше, чем обещали.

— То есть весь наш ад в архиве — вперёд, — подвёл итог Таль. — Мы неделю в них копались и думали, что это для себя. А это была подготовка к экзамену.

— Любой проект рано или поздно превращается в экзамен, — сказал я. — Ладно. Это хоть предсказуемо.

Я взял второй свиток.

Корона.

Воск — жёлтый, с выцветшей, но всё ещё острой короной. Пахнет дорогим, застоявшимся вином и равнодушием.

«Королевская канцелярия уведомляет Дом Райхеров, что в текущем весеннем круге, по представлению храма и по настойчивой просьбе Дома Нордвальдов, будет рассмотрен вопрос о целесообразности сохранения статуса меньшего Дома…»

— «По настойчивой просьбе», — процедила бордовая. — Они даже не прячутся.

«…а также о возможном перераспределении земель и обязательств, с целью укрепления северной границы и улучшения сбора податей…»

— Они даже здесь умудрились написать про «улучшение сбора», — фыркнул я. — Настоящий корпоратив.

«…одновременно отмечая, что корона благосклонно относится к Домам, которые сами предлагают разумные пути урегулирования спорных границ и долгов…»

Я замолчал. В комнате стало тихо, как в серверной ночью.

— Перевод, — сухо сказал Таль. — «Если вы сами предложите, как себя продать — вас погладят».

— Или «если вы сами покажете, где себя можно не продать, но всех устроить», — поправил я. — Окно есть. Узкое. Но есть.

Лотар молчал. Пальцы на трости дрожали. Бордовая сжала его плечо.

— И, наконец, — сказал я, почти с облегчением, — любимые волки.

Свиток из Дома Нордвальдов был короче. И честнее. По‑своему.

«Дом Нордвальдов уведомляет, что в весенний круг его представители прибудут в Дом Райхеров для окончательного урегулирования старых договоров, касающихся долей, долгов и статуса…»

— «Окончательного», — хмыкнул Райн. — Хоть кто‑то говорит прямо.

«…учитывая хроническую несостоятельность меньшего Дома выполнять свои обязательства в полном объёме и поддерживать должный порядок на северной границе, Дом Нордвальдов считает разумным взять на себя часть этих обязанностей вместе с соответствующими землями и людьми…»

— «С частью людей», — сквозь зубы прошипела