Дракон и его полупрозрачная проблема - Маргарита Дюжева
Первой жертвой стал куст с гроздями маленьких, но очень сладких помидорок.
Наслаждая собственной смелостью и дерзостью, я нагло сорвала три самые привлекательные и с удовольствием отправила их в рот.
В жизни не ела ничего вкуснее! Дух бунтарства придавал добыче какой-то особенный, неподражаемый вкус.
Разделавшись с первой жертвой, я двинулась дальше, к тому кусту, на котором сверкали желтые плоды.
Кисловато — им бы еще повисеть недельку — но все равно вкусно.
А впереди маячил самый вожделенный куст. Высокий, в нескольких местах привязанный к деревянной опоре, но все равно согнувшийся под тяжестью больших, сердцевидных помидор.
Я сорвала самый крупный! Самый мясистый! Разломила его пополам и чуть ли не замычала от удовольствия, когда впилась зубами в сочную, душистую плоть.
Это просто неземное блаженство!
Терпкая кислинка, сладость, насыщенный настоящий вкус. Мне кажется, я такие помидоры пробовала только в детстве, когда приезжала в деревню к бабушке и там в теплицах, затянутых пленкой, прямо с куста ела…
— Это. Что. Мать. Твою. Такое, — сдавленно прозвучало у меня за спиной.
Я вздрогнула, с трудом проглотила остатки помидорки и медленно оглянулась через плечо.
Позади стоял Эрик и как будто бы смотрел на меня.
Но это ведь невозможно? Я ниндзя-невидимка. Он не может на меня смотреть?
На всякий случай опустила взгляд на свою тушку — ничего не видно. Солнца тоже нет. Так что он определенно не мог меня увидеть.
— Я задал вопрос!
Он разговаривает с какими-то вымышленными друзьями? Не со мной точно…
На всякий случай я указала большим пальцем на себя, как бы спрашивая, к кому он обращается.
— К вам, Ванесса! — рявкнул бородатый, — к вам! Какого черта вы делаете у меня в огороде, да еще и в таком виде?!
— Вы меня видите? — просипела я.
— Вы и…издеваетесь? — он даже икать начал, — конечно, вижу!
Вот тут-то меня и накрыло.
— Отвернитесь! — завопила так, что огромный мужик испуганно подпрыгнул на месте и поспешно встал ко мне спиной.
Стыд-то какой! Стыдобища!
Мечтая провалиться сквозь землю, я пыталась прикрыть сиськи-письки, но рук категорически не хватало. Тогда я вспомнила про лопух, подскочила к нему, сорвала огромный лист и прикрывая им стратегически важные места, бросилась наутек.
Игривый ветерок задорно обдувал неприкрытые тылы, а позади заковыристо ругался мой дорогой, совершенно ошалевший от увиденного сосед.
Я взлетела на крыльцо, отшвырнула несчастный лопух и промчалась мимо ничего не подозревающей Эммы. Она только удивленно оглянулась, когда ее обдало потоком воздуха, но ничего не увидела и, пожав плечами, вернулась к своей работе.
Я же ворвалась в свою комнату, задернула шторы на окнах и спряталась под одеяло, как будто это могло меня спасти.
От себя не спрячешься! Это не просто позор! Это позорище!
Я вспоминала ошарашенную физиономию Эрика, когда он таращился на мои теоретически невидимые прелести, и визжала в подушку от стыда и бессилия.
Нет, ну надо же! Как так-то! Он не должен был меня увидеть! Никто не должен был!
И тем не менее факт оставался фактом. Сегодня Ванесса Либи Райт до икоты испугала нелюдимого соседа своими голыми булками.
Мне едва хватило сил, чтобы закончить свой провальный эксперимент.
Трясущимися руками, то и дело закрывая ладонью лицо, пылающее от непередаваемого чувство стыда, я записывала симптомы проявления.
Снова испарина, снова холод, поднимающийся изнутри организма, словно чертовы мурашки табунами по всему телу. В какой-то момент перед глазами зарябило, замелькали черные точки, а в ушах поднялся неприятный звон. Я уже видела призрачные очертания руки, сжимающей карандаш.
Полное проявление заняло те же двадцать минут.
Итого, с момента начала и до самого конца прошло примерно три часа. Два двадцать я провела в состоянии полной невидимости. Этого вполне хватит, чтобы пробраться в отцовский дом и проверить содержимое мачехиного стола.
Неплохой результат, если не считать того, что я целиком и полностью провалилась.
Как теперь соседу в глаза смотреть? Как с ним разговаривать, после того как он обнаружил меня голую, с блаженным урчанием поедающую помидоры у него на грядке?
Может, и правда пора перебираться обратно в город, чтобы больше с ним не пересекаться? Или сделать вид, что ничего не было? А что, пусть думает, что ему показалось…
Ой, да кого я пытаюсь обмануть? Какое показалось? Я светила всем, чем только можно было светить. Только слепой бы не заметил всей этой голопопой красотищи! А лорд Эрик Волдер точно слепцом не был.
— Какой позор, — я со стоном упала лицом на стоженные на столе руки и захныкала, — просто самый позорный позор на свете.
Страдала я долго. Минут десять.
Потом тяжко вздохнула и поднялась из-за стола. Какой смысл сидеть и упиваться стыдом? Ровным счетом никакого!
И делать вид, что ничего не произошло — глупо.
И бежать тоже как-то по-детски.
А чтобы было по-взрослому, нужно идти к лорду Волдеру, во всем признаваться, извиняться и обещать, что