Моя Академия 12 - Евгений Син
Анализирую и с удовольствием дослушиваю лекцию — как рассказ про какой-нибудь шахматный турнир. Хотя сам препод, судя по виду, испытывает истиное удовольствие и от подачи материала, и от самого материала, и даже от своего голоса. В общем-то имеет право. По сравнению со всеми остальными преподавателями Академии — он хороший молодой теоретик. Всё по букве закона — ни шагу влево, ни шагу вправо. По учебникам и пособиям. Уверен, что Пилюлькин или физрук предложили бы миллион других вариантов ведения этого же боя. И они оказались бы более эффективными и смертоносными. Но они жесткие практики, а это совсем другое.
Чем дольше слушаю Иннокентия Павловича, тем больше понимаю о его подходе. У него без сомнений есть и свои авторитеты, и желание потрясти основы. Если рассматривать в общем, то набор довольно грустный — но говорить об этом точно не буду. Ни своим ребятам, ни даже Олесе. Им вся эта сказка для взрослых заходит очень даже неплохо.
Меня немного беспокоит подача материала и особенно — реакция моей группы. Скептицизма нет даже во взгляде Марка, хотя парень неплохо понимает азы. Аглая задает еще пару-тройку вопросов, и я снова невольно вспоминаю слова Юрия Олеговича по поводу нашей менталистки. Без сомнений, свой опыт в голову ребятам не переложишь, но я всё равно считаю, что свято верить каждому слову преподавателей — так себе идея. Нужно хоть иногда включать собственный анализ.
— Реально лекция года! — восторженно произносит Аглая уже на обеде.
— У меня осталось несколько вопросиков, — с легкой долей сомнения произносит Макс. — А так все вполне складно.
— Чересчур, я бы сказал, — тихо говорю, так, что слышит меня только Олеся.
— Я смотрю ты не особо впечатлен, — замечает девчонка. — Мне показалось, он знает, о чем говорит. Ни разу не запнулся, не задумался, не остановился…
— Да, оратор из него отличный, — смеюсь. — Правда боюсь, что наш Иннокентий Павлович не особо ходок по местам Прорыва, в отличие от директора или Пилюлькина, — стараюсь подтолкнуть ребят к более глубокому осмыслению того, что они сейчас услышали.
— Кстати, помните тот прорыв на реке в городе? — вспоминает Марк. — Если брать в расчет сегодняшнюю лекцию, то мы многое делали неправильно.
— Да и на складе тоже, — добавляет Марина, и ребята по очереди будто приходят в себя после напускного дурмана.
— А если внести поправки в наши прошлые действия? — мягко продолжаю давить.
— Нас бы просто сожрали, — последней приходит в себя Аглая.
Подходим на раздачу, чтобы взять подносы с едой. Моё состояние немного проседает, так как заканчивается действие восстановителя, но держаться еще можно. Вся группа стоит притихнув. Зато впереди и сзади нас слышатся восторженные отзывы и обсуждения. Весь поток остается в полном восторге от подачи материала.
Ещё бы. Можно в очередной раз сделать вывод, что каждый должен заниматься своим делом: теоретики увлекательно рассказывать материал, а маги зачистки использовать по-настоящему рабочие схемы и убивать монстров или неодаренных. Но лекция молодого препода в любом случае заставила думать каждого из нашей группы, что можно счесть за отличный результат — мы же не на войне, а в Академии.
Ребята подходят к столу по-прежнему в полном молчании, не перекинувшись ни словом. Пока не вмешиваюсь: их состояние слишком напоминает озарение, чтобы испортить всё парой слов.
— Надо скорее всем рассказать! — первой не выдерживает Марина.
— Не-а… не надо, — качаю головой.
— Почему? Это же опасно! — Аглая смотрит с удивлением и решимостью.
— Не опасно, — слегка улыбаюсь, но продолжаю молчать. Пережевывать пищу для ума и складывать ребятам в рот не собираюсь — это медвежья услуга. А вот натолкнуть на правильные размышления кажется неплохой идеей.
— Ты что-то знаешь, — догадывается Олеся.
— Есть такое дело, — подтверждаю, но раскрывать карты не тороплюсь. — Сами-то что думаете?
Ребята переглядываются.
— Хочешь устроить нам столовское занятие от самого Лариона Орлова? — едко высказывается Аглая. — Ну, давай, раз так. Судя по всему, ты считаешь, что схема, о которой говорил Иннокентий Павлович не применима в реальной жизни, это так? — Киваю. — Но при этом считаешь, что подобные магические построения имеют право на жизнь? — продолжает задавать вопросы менталистка.
— Почти, но не совсем. — Неопределенно качаю кистью руки. — Ладно, ребята, смотрите, во время лекции Иннокентий Павлович не делает некоторые важные поправки. А я считаю, что для каждого отдельного случая они индивидуальны.
Ребята задумываются. Марина первой понимает, что я имею ввиду.
— А ведь правда, — соглашается она. — В лекции ни разу не упоминались крупные отряды без магической поддержки. Магия будет участвовать даже в случае работы по неодарённым хотя бы в виде амулетов — и это внесёт необходимые коррективы.
— Правильно, — соглашаюсь. — Но давайте смотреть шире слов: что ещё происходит во время таких огромных боёв?
— Меня удивило, что со слов препода маги выступают без поддержки, — говорит Макс. — В смысле со стороны обороняющихся.
— Именно, — киваю. — Такого никогда не будет на практике. А если всё-таки случится так, что маги остаются без поддержки или должны прикрывать отход, то схема сразу же будет корректироваться в процессе. И вопрос выживания, скорее всего, будет стоять не на первом месте. Грубо говоря, магов оставят как смертников. Задержать и нанести максимальный ущерб. В любом другом случае — поддержка тоже будет.
— В общем, если бы мы действовали по этой схеме и по этим лекалам — нас бы ещё в прошлый раз сожрали рептилоиды, — подытоживает Макс.
— Да. Потому что рептилоидам наплевать на построение и стратегии магов, — поясняю. — Большую часть магии они вообще игнорируют. При использовании рассказанной тактики, против крокодилообразных мы бы продержались не больше пары минут.
— С чего ты так уверен? — спрашивает Аглая. — Мы же встречали их