Обнулённый 6 - Виктор Рэн

Я успел поучаствовать во всем. По утрам я колол дрова, потом расчищал снег, после полудня проводил легкие тренировки для тех из молодых, кто хотел немного подвигаться, чтобы не замерзнуть. А к ночи обходил стены. И это не считая регулярные патрули за пределы Косинца в качестве командира, как мы и договаривались с Лилианой. И во время отдыха, а он все же у меня был, я читал материалы книг из Кримвальда, до которых наконец дошли руки.

Я таскал их с собой уже давно, и за это время вытащил их текстов ровно одну вещь — дыхание. Дыхание, вводящее меня в состояние боевого ритма. Оставшаяся часть тома была посвящена куда более прозаичным вещам: страницы и страницы о том, как стоять, как переносить вес, как нагружать тело и как отдыхать, и всё это с повторами и оговорками, от которых ломило глаза.

Когда мы наконец разобрались со снегом, и желающих размяться посреди дня стало поменьше, не в последнюю очередь после урезания пайка, я сел и прочёл книгу целиком. И понял, что это не сборник разрозненных приёмов. Это введение.

Там было всё написано прямым текстом, и я пропустил послание три луны назад, потому что искал боевые навыки: прежде чем брать то, что дальше, нужно привести в порядок тело, иначе оно не выдержит. На эту мысль меня толкало и последнее использование боевого ритма. Мое тело его просто не выдерживало.

Упражнения, которые я добавил в свой распорядок, занимали по часу в день и были мучительно скучными. Я стоял в стойках, которых не было ни в одной школе клинка, дышал стоя, лежал на полу и поднимал руки или ноги. Берт первые дни откровенно улыбался, хотя пересекались мы с ним нечасто.

А потом они вошли в привычку. Я делал упражнения больше луны подряд. И во время послеобеденной тренировки, на которую выбрались только я и Берт, произошло что-то неожиданное.

Мы работали с деревянными клинками, и Берт пропустил третий удар подряд, чего с ним не случалось с Хольца. Ведь защита у него была хорошая, поставленная еще в Утесе Ветров. И без навыков вскрыть ее было непросто.

— Погоди, — сказал он, опуская оружие. — Ты стал быстрее.

— Да вряд ли… — выдохнул пар изо рта я. — Разве что раны все затянулись. Хотя правое колено от непогоды ломит…

— Не шути, — он вытер лицо рукавом. — Я с тобой сражаюсь бок о бок четвёртую или уж пятую луну и знаю, как ты бьёшь. У тебя таких резких ударов не было даже в последней схватке.

— Не думал, что постарел? — подначил Берта я.

— Может и постарел, — усмехнулся Берт, — Только я и позавчера пропустил удар, и до этого.

Берт прищурился.

— Сколько уровней взял за зиму? — спросил он.

— Ни одного.

Он посмотрел на меня с явным недоверием. Я открыл интерфейс прямо там, на площадке, и проверил.

Сила восемнадцать. Ловкость восемнадцать. Телосложение одиннадцать. Ни одна строка не изменилась с того дня, как я распределил очки на северной стене в компании Векс. Ни одного уровня, ни одного очка, ни одного уведомления за полтора месяца.

Я перезагрузил окно, но ничего нового в нем не материализовалось.

— Ничего, — сказал я Берту. — Ни одной прибавки.

— Тогда с чего ты быстрее? — спросил Берт и вернул мне подначку. — Может, все твоя беготня в господский дом по ночам, а, командир?

Он растянулся в довольной улыбке от уха до уха. Или, в его случае, от бакенбарда до бакенбарда. А я ощутил, как мои уши слегка покраснели, и вовсе не от холода. Но вместо словесного ответа, я вновь поднял деревянный меч.

— А ну-ка защищайся, Берт, — добавил я серьезности в голос. — Заодно проверим и твою скорость…

В тот день я безоговорочно одолел Берта. И, когда на следующий день вновь взялся за топор, понял, что и силы у меня как будто бы прибавилось. Ответ был один: упражнения работали. А это означало одну очень полезную вещь. Если я буду становиться сильнее таким способом, об этом не узнает никто, даже если прочитает мое окно статуса от начала и до конца.

Остальное за зиму шло своим чередом. Не считая того, что цепь еще дважды заговаривала со мной и обещала, что что-то «скоро» произойдет. Учитывая завалы вокруг Косинца, в слово «скоро» верилось с трудом.

Истафан встал на ноги к концу третьей седмицы и начал ходить с палкой. За ворота он не выходил ни разу, как ему и было велено, и я вскоре велел Шу перестать за ним следить. По крайней мере, не так пристально. К тому же он сам каждый день появлялся на площадке, садился на бревно у стены и смотрел, как гоняют гарнизон.

Бенджи это первые дни раздражало. Особенно после того, как он мельком услышал о не самых приятных отношениях между Айрис и Истафаном. Бенджи зауважал Айрис после того, как она стала регулярно помогать с теплом. Он несколько раз подходил ко мне и спрашивал, обязательно ли этому хромому пялиться, и я отвечал, что хромой имеет право сидеть во дворе, раз ему запрещено выходить за ворота.

На третью седмицу Бенджи сам подошёл к нему и спросил что-то про построение в случае, если движение отряда ограничено. И, к моему удивлению, Истафан ответил. Похоже, даже молчаливый паладин устал быть один. Или, может, на него так действовал мороз. С тех пор Бенджи спрашивал регулярно, и Истафан отвечал, и один раз я застал их обоих над рисунком, нарисованным палкой на снегу.

Айрис топила кузню, поскольку она была центральным помещением в Косинце, не считая господского дома. К середине зимы вокруг кузни в теплые вечера собиралось человек десять, в основном беженцы, которым больше некуда было идти, и они сидели в тепле и делились новостями.

Векс за стену ходила реже, чем осенью. В снегу не спрячешься. Лазарь работал с того дня, как мы вернулись из Талвега. Он изучал всё, что вывез из церковного хранилища, а также собственные записи в книжке, которую всегда таскал за пазухой. Я сразу