Попаданец в поисках смысла - 5 - Тампио
Пространство вокруг словно раскололось на фрагменты хаоса: траектории направленных торпед, отображаемые на тактической голограмме, тянулись будто щупальца неведомого существа, выныривая из-за остовов и контейнеров. Синеватое свечение газового гиганта искажало визуальное восприятие дистанции. Искин продолжал добавлять десятки красных меток запусков, траектории сближения, расчётные точки перехвата, зоны перекрытия огня. Цифры сменялись с пугающей скоростью: вероятность поражения наших кораблей росла чуть ли не с каждой секундой. «Пегас» едва не заскрежетал от резкого набора высоты, инерционные компенсаторы взвыли, но перегрузка всё равно впивались в тело стальными тисками.
По внутренней связи прокатился короткий, сухой сигнал тревоги — стандартный, безликий, от этого ещё более зловещий. Автоматические турели корабля ожили, пытаясь перехватить торпеды на дальних подступах, но те шли отовсюду, прикрывая друг друга, и часть всё равно прорвётся сквозь заградительный огонь. Мои артиллеристы всеми силами пытались этого не допустить, огрызаясь плазменными пушками и посылая противоторпеды навстречу угрозе, но сказывалось отсутствие настоящего опыта, того, что даётся в бою, а не на симуляторах.
Газовый гигант смотрел на пространство боя чудовищным зрачком, его магнитные бури глушили сенсоры, создавая слепые зоны, где пока ещё далеко летящие торпеды исчезали с экранов, чтобы через несколько секунд появиться намного ближе. В этих «провалах» пространства терялись расчёты, ломались прогнозы, и каждый манёвр приходилось корректировать, то, к чему почти все пилоты не были готовы. Такому меня не учили в Академии, в лучшем военном учебном заведении Мойноса. Возможно, на третьем или четвёртом курсе и станут преподавать, но до них ещё дожить надо.
Корабли отряда почти метались между остовами, оставшихся после прежних боёв, ища укрытия, но сами обломки тоже становились угрозой: куски металла, сорванные взрывами, неслись по непредсказуемым траекториям, грозя пробить броню не хуже торпед. Вспышки взрывчатых веществ сливались в единый мерцающий узор, где невозможно отличить удачный манёвр от роковой ошибки.
Оказавшийся слева «Алиредо-019» — хотя какое «слева» может быть в космосе! — начал рискованный манёвр, едва не столкнувшись с остовом малого корабля; его кормовые двигатели на мгновение вспыхнули ярче обычного, демонстрируя всем, что звездолёт выжимает из себя всё возможное, пытаясь вырваться из сектора обстрела. Рядом «Корвит-073» выпустил облако ложных целей, и на секунду экраны запестрели лишними метками, сбивая наводку встроенных в торпеды искинов.
Но ловушка была рассчитана именно на такую реакцию: среди ложных целей и обломков прятались новые торпедные аппараты, и стоило кораблям сместиться в якобы безопасную зону, как оттуда появились новые торпеды. Ловушка работала как живой организм — она подстраивалась, реагировала, сжимала кольцо, не давая вырваться, будто какой-то мощный искин дирижировал всем действом. И только одно давало надежду — невозможно разместить в непосредственной близости с гигантской планетой слишком много торпедных аппаратов. Или можно ради будущей прибыли, которую сейчас стремится отнять присланный из столичной системы флот?
«Пегас» снова содрогнулся — на этот раз от близкого взрыва: торпеда разорвалась в считанных десятках метрах от борта, и удары поражающих элементов застучали по обшивке, словно сотня кулаков, проверяющих крепость бронированных плит. И сразу завыли датчики повреждений, но успокоило сообщение главного корабельного искина: «Повреждения грузового отсека и системы жизнеобеспечения незначительны. Продолжаю мониторинг угроз».
— Техник, — Оспорн недолго ждал, видя, что я не отдаю приказы, — надевай скафандр и дуй в трюм исправлять неисправности! Заодно посмотри, что с ботом! Камин, — это уже медику, — начинай мониторить системы жизнеобеспечения и доложить о визуальном осмотре!
Мне оставалось лишь кивнуть, соглашаясь с тем, что я допустил оплошность. Командир должен думать о каждой мелочи, а не заниматься только пилотированием и наблюдением за картиной боя. Да, время сжалось до предела: каждая секунда теперь вмещала в себя тысячи расчётов, десятки решений и бесконечную череду «если». И над всем этим нависал синий газовый гигант — огромный, равнодушный, ожидая, когда обломки начнут падать в его ядовитую атмосферу.
[Если продолжим движение по выбранной траектории, то новых запусков торпед по нам не будет], ~ ИНН-система вычленила главное из данных корабельного искина.
~ Надо оторваться от уже наведённых! ~ я подал команду на увеличения ускорения, хотя это явно отрицательно отразится на боеспособности экипажа, в первую очередь на артиллеристах. Но если сможем оторваться, то стоит рискнуть, так как торпеды начнут самоподрываться, если их искины «поймут», что цель не догнать, а других подходящих рядом нет.
Яркую вспышку взорвавшегося «Тонгуда-040» я своими глазами не увидел, но бесстрастный искин «Пегаса» выдал сообщение отдельной подсвеченной строкой, чтобы буквально через несколько секунд добавить ещё два названия. И, что странно, это не отозвалось никакой эмоцией — все нервы были и без того напряжены, и появись передо мной рыцарь на лошади, я бы не смог удивиться ещё больше.
По меткам на тактической голограмме было видно, что почти все «средние-минус» летят приблизительно в одном направлении, и «Пегасу» крупно повезло ещё тогда, когда он оказался в числе замыкающих цепочку кораблей, двигающихся к двум неизвестным звездолётам, — наведение большинства торпедных аппаратов нацелилось на тех, кто был впереди.
— Командир, нам не оторваться! — голос второго пилота был на удивление ровным. — Единственный вариант — ускорить двигатели до предела.
— Согласен, — кивнул я. — Давай!
— Всем приготовиться к критическому ускорению двигателя! — произнёс по внутренней связи Оспорн, и на всякий случай продублировал через нейросеть. — Дэрин, дуй в бот и пристегнись в кресле! Камин, тоже бегом в кресло!
И я снова почувствовал себя пристыжённым, так как совершенно позабыл о тех, кто сейчас проводит осмотр «Пегаса». В оправдание своё могу лишь сказать, что это результат многочисленных тренировок, которых у меня почти не было. Собственно, для того и нужна практика, чтобы на ней отрабатывать подобные ситуации.
Наконец, все члены экипажа доложили о готовности, и я, — Оспорн деликатно предоставил мне возможность командовать, — дал команду на ускорение,