Пламенный ягненок - Елизавета Мальчикова

Он грубо поднял её на ноги и поволок к двери. Я понимал: если я снова воспротивлюсь ему, отряд не поймёт. Тогда мне грозит серьёзная опасность. В эту минуту в голове эхом пронеслись слова Александры. Нужен толчок.

Решение пришло мгновенно, холодное и расчётливое. — Хорошо, — громко сказал я, останавливаясь. Мой голос прозвучал властно. — Используем её как приманку. Эта лярва упомянула, что знакома с беглянкой. Авось молва о том, что ей предстоит полыхать на костре, заставит её подружку — ведьму показаться в городе.

Толпа одобрительно закивала. Ворон процедил сквозь зубы: — Узнаю охотника Мстивого.

Когда он волок мимо меня упирающуюся Александру, она вдруг перестала сопротивляться. Девушка горько посмотрела на меня, и я услышал её шепот, предназначенный только для моих ушей: — Не поступай так же с тем, кем дорожишь.

Площадь забита до отказа. Над толпой висел тяжёлый, гнетущий гул, сотканный из тысяч шёпотов, молитв и судорожных вздохов. Люди крестились, сжимая в потных ладонях нательные кресты и образки. Не было такого столпотворения ни на эпитимьях, ни на повешениях. Костёр… Сожжение… Запах горелой человеческой плоти — вот что по-настоящему будоражило этот сброд.

Я стоял среди них, чувствуя себя одним из этой массы, и не мог оторвать взгляда от земли у подножия столба. Рядом с Александрой возвышался тиун, ожидая приказа. Она стояла гордая и несломленная, окидывая толпу презрительным, вызывающим взглядом. Но вдруг что-то изменилось. Её глаза, полные ненависти к палачам, расширились, и в них мелькнуло что-то иное — узнавание или отчаянная надежда. Она смотрела куда-то сквозь плотные ряды зевак.

Я машинально проследил за этим взглядом. Далеко позади толпы, у самой кромки торговых рядов, стояла одинокая фигура в потрепанном тулупе. Это не может быть госпожа. Нет. Не должна быть.

Тиун сделал шаг вперёд и бросил факел. Пламя жадно лизнуло сухое, политое смолой дерево. Сначала робко, а затем всё увереннее огонь пополз вверх, охватывая подол рубахи и босые ноги Александры. Густая, удушливая пелена дыма повалила в небо. Толпа замерла в едином, страшном выдохе.

Я снова перевёл взгляд на фигуру. Она скрылась среди толпы.

— Ведьма здесь, Мстивой! Твой чёртов план сработал! — Ворон уже седлал на ходу свою лошадь и хищно подмигнул мне через плечо.

Я медленно подошёл к своему коню, нарочито медленно затягивая подпругу. Тянул время. — Давай быстрее, уйдёт! — рявкнул Ворон, разворачивая коня.

Пришлось вскочить в седло. Я пустил лошадь вскачь, подгоняя её пятками, но краем глаза заметил странное движение впереди. Воины не преследовали беглянку. Напротив, они замедлились и начали расступаться, образуя живой коридор.

Я резко осадил лошадь. Животное недовольно фыркнуло и встало на дыбы. Я легко соскочил на землю прямо перед ней.

Она стояла неподвижно. Я шагнул вперёд и тяжёлым, давящим взглядом окинул её с головы до ног. Госпожу.

Игната.

Резким движением я вонзила острую шпильку себе в ладонь. Боль обожгла руку, и та безвольно опустилась. Тяжёлые капли крови, густые и тёмные, как смола, одна за другой упали на истоптанный, грязный снег.

Вадим вскинул руку, жестом приказывая дружиннику, уже соскочившему с коня, замереть. Мысленно я искала того, кто может мне помочь, и наткнулась на ястреба, который пролетал над нами. Мои глаза медленно превращались в хищные и холодные. Пространство стало зыбким, почти осязаемым.

— Не к добру это, Мстивой. Вязать её надо, пока не поздно, — процедил один из воинов, делая шаг вперёд и готовясь к броску.

— Никто не тронет её, пока я не прикажу, — бросил через плечо Вадим. Он сделал шаг ко мне, и в его движениях сквозила нарочитая медлительность, словно он боялся спугнуть дикого зверя. Клинок в его руке тускло блеснул в сером свете дня. Бархатистый голос понизился до мягкого, почти убаюкивающего тона: — Госпожа, я не причиню тебе зла. Никто из нас не причинит.

Он шагнул ближе.

Я метнула ястребиный взгляд в сторону первого подавшего голос воина. В тот же миг с пронзительным, оглушающим шипением на него обрушилась стая птиц. Они появились из ниоткуда — чёрная, визжащая туча. Острые когти рвали плоть, метя прямо в глаза. Вадим застыл на месте, не веря своим глазам.

Воспользовавшись секундным замешательством, ещё один дружинник издал грозный боевой клич и бросился на меня. Мой взор мгновенно обратился на него, и воина тут же облепила новая волна пернатых хищников. Он закричал, закрывая лицо руками.

Мужик с омерзительным шрамом на пол-лица оказался умнее или трусливее остальных. Он не стал ждать развязки — просто развернул коня и пустился вскачь, исчезая в подлеске.

Вадим медленно положил меч на окровавленный снег. Двое его воинов корчились в агонии, ослеплённые и окровавленные. Ястребиный взгляд медленно скользнул по нему. Я сжала кулак ещё сильнее; алый снег у моих валенок казался чёрным.

Рядом с Вадимом, тяжело взмахивая крыльями и роняя перья, на ветку приземлился крупный ястреб-тетеревятник. — Госпожа… — Голос Вадима был хриплым. — Если он уйдёт, он приведёт дружину. Нас сожгут заживо. Позволь мне убить его сейчас, и мы выиграем время.

Я медлила. Не разжимала кулак и не сводила с него пронзительного взгляда. — Госпожа! Решай быстрее!

Наконец я разжала пальцы. Кровь хлынула свободнее. Глаза снова стали видеть обычными зрачками, а птицы, словно очнувшись от дурного сна или повинуясь беззвучной команде, взмыли в небо и растворились вдали.

Воины лежали неподвижно. Вадим вскочил в седло и выхватил из-за голенища узкий кинжал. Из глубины леса донеслось эхо: — Ты убил её? И через мгновение, полное леденящего ужаса: — Да…

Развернувшись, я пошла глубже в лес. Вадим быстро нагнал меня и придержал лошадь, чтобы не отставать. Между нами повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь хрустом снега под моими ногами и глухим стуком копыт его коня. Мы шли так около часа, пока я наконец не нарушила тишину.

— Зачем ты убил его? — Я уже говорил, — коротко ответил он, не сводя с меня глаз.

Я на мгновение замерла, собираясь с силами, а затем резко двинулась дальше, бросив через плечо: — Уходи.

Вадим молча шёл следом, не собираясь оставлять меня одну. В порыве бессильной злости я резко развернулась. — Уходи! — повторила я громче.

Вадим спешился и в несколько шагов догнал меня. Осторожно коснувшись моей раненой руки своей ладонью, он тихо, но твёрдо сказал: — Мне нужны ответы.

Я остановилась. Моя грудь тяжело вздымалась, а в глазах блестели слёзы ярости,