Погоня за судьбой - Ди
— Чёрт, Гуля… Руки трясутся…
— Глаза боятся, руки работают… Есть пульс! Неровный, фибрилляция. Доставай кардиоводитель, вон ту хреновину с полки!
— Эту?
— Нет, рядом, серую. Электроды сюда, выкручивай на середину и по моей команде жми кнопку… Есть контакт… Держи её крепче, Миша! Готов?!
— Не очень…
— Разряд!
Электрическая дуга прожгла плоть, проколола остановившееся сердце, и по всему телу прошла болезненная волна возобновившей движение крови…
«Отстаньте! Оставьте меня!» Я попыталась закричать, но не смогла — горло сжал спазм, выдав лишь хриплый выдох. Ещё один толчок, новая волна боли, то затухая, то нарастая, захлестнула мрак, заполнила его до краёв. Я не узнала собственный стон, раздававшийся, казалось, извне, из чёрной липкой тьмы. «Не надо! Я не хочу обратно!»
— Начались судороги, травматический шок! Миша, одеяло сюда, быстро! И ноги ей приподними, будем стабилизировать!.. Вот, а ты говорил, что пустая трата бюджета!
Тьма отступала нехотя, срываясь клочьями, оставляя место кровавой пелене, которая поднималась всё выше и выше, пока я не захлебнулась в ней…
… — Раз-два, взяли!
— Тяжёлая, зараза! А с виду и не скажешь…
… — Аккуратнее! Придерживайте снизу вдвоём… Отлично. Закатывай!
— Поехали, Гена! Врубай дискотеку и давай на стометровую, некогда нам ползать по трассам общего пользования!
Свистящий гул антигравов заполнил пространство, над самым ухом протяжно завыла сирена…
… — Показатели?
— Давление в воротной повышено.
— Жить будет?
— Да куда она денется, товарищ майор! У нас и не такие выживали!..
… — Не надо на парковку, Гена! Давай прямо на площадку, под двери, а то зачехлится наш трансформер…
— Ну, как обычно, дежурные по лавке свой пылесос поперёк бросили!
— Похеру, Геннадий, садись, блокируй, будут знать, как сразу оба места занимать…
… — Лиза, смотри, дельфин!
Я повернула голову — сбоку от нашего небольшого катера, рассекавшего бирюзовую гладь, из воды показалась глянцевая спина с шестью изящными плавниками, переливавшаяся в голубоватом свете Глизé. Мощное тело ударило длинным хвостом по воде, обдав нас брызгами, и тут же скрылось под поверхностью. Млекопитающее неслось со скоростью больше полусотни километров в час, обгоняя катер, которым одной рукой ловко управлял Марк. Его любимая цветастая рубашка развевалась по ветру, а я стояла, схватившись руками за лобовое стекло, и впитывала всем телом солёный циконианский бриз.
Дельфин снова выскочил из воды, описал в воздухе широкую дугу и исчез в гребне волны. Стараясь заглушить шум ветра и рёв мотора, Марк прокричал:
— Ишь ты, как прыгает! Красавец! Я бы тоже так хотел! Стать беззаботным чадом волн, ветра и солнца, взрезáть те волны плавником, сливаясь со стихией!
— Знаю я тебя, Марк! — отозвалась я. — Через неделю ты со скуки всплывёшь брюхом кверху!
— Рыбам неведома скука, это человеческий конструкт! Маета осознающего свою конечность разума, которому нечем занять отпущенное время! Кстати, насчёт времени… — Он взглянул на часы. — Давай ещё кружок вокруг во-он того острова, и обратно?! Я заплатил только за час! Потом придётся вернуться!
— Не хочу обратно! — Я была счастлива, мне хотелось уплыть на край света. — Я не вернусь! И плевать мне на время! Давай лучше угоним этот катер!
— Не выйдет, Лизуня! — Сквозь солнечные очки Марк с улыбкой посмотрел на меня. — Здесь слишком много воды, и далеко мы не уплывём. А когда кончится топливо, неизбежно придётся держать ответ перед Хароном!
— Вечно ты обламываешь кайф, Марик! — махнув рукой, ответила я и закрыла глаза, подставляя лицо встречному бризу…
… Неподалёку раздражённым тенором-альтино причитал мужчина:
— Родственников, как вы и сказали, нет. Её никто не ищет, а кого искать нам — неизвестно… У меня каждая койка на счету, офицер, давайте решать с ней что-то! Мне вопросы задают о превышении бюджета и занятом ИВЛ! А по Моральному Кодексу Личности я вообще не имею права удерживать здесь самоубийцу. Потому что это её воля такая — прекратить существование… Вы его вообще читали? Слышали, как в конце того года краковская больница обанкротилась, потому что спасённый суицидник решил посудиться с учреждением?
Незнакомый баритон задумчиво и отрешённо, игнорируя недовольство собеседника, пробормотал:
— По запросу к местным нет никаких данных, его передали дальше, в межпланетную полицию, но там тоже молчат. А нам нужно её допросить, и для этого она должна выжить… Слушайте, мне на этот ваш Кодекс класть с высокой колокольни, хватит мне постоянно им в рожу тыкать! Какой идиот его придумал, ума не приложу.
— Идиот или нет — его приняли на уровне Минздрава Содружества, поэтому я обязан с ним считаться…
— Моральный Кодекс, мать его… — Баритон презрительно фыркнул. — Ведь были же времена, когда спасали всех. Когда жизнь ставилась выше инфантильных желаний недозрелого эмбриона личности… Гиппократ от ваших новых законов в гробу крутится со скоростью света.
— Я за это время мог пятерых на ноги поставить, а вместо этого трачу синтетику и регенераты на самоубийцу. Которая вообще, возможно, никогда не выйдет из комы! Имейте в виду, если мне сверху «прилетит», я обязательно напишу рапорт!
— Пишите, пишите. В конце концов, вы главврач, и писать — это ваша работа. Но если отключите её от аппарата — я позабочусь о том, чтобы от вашей карьеры камня на камне не осталось…
… Я приподняла уставшие веки. Всё та же монотонная серая мгла за широким панорамным окном, тот же высокий потолок и всё те же снующие взад-вперёд тени без лиц. Одни застыли, вросли в сиденья, другие — плыли над полом по своим неведомым делам, появляясь из коридоров, исчезая в дверях, пролетая мимо и обдавая меня холодком потревоженного безвкусного, пресного и пустого воздуха.
Мой рейс снова задерживался. Опять. Задерживался в который уже раз, и я коротала время в большом зале ожидания с высоким потолком. Сколько мне ещё ждать, а главное — чего? Почему я всё ещё здесь? Почему рядом нет Марка? Неужели не дождался меня и ушёл на ту сторону?
… — Кажется, проснулась! Лиза, Лизонька, милая моя! — лепетал забытый, но до боли родной женский голос, принадлежавший серому сгустку тумана, парившему в воздухе над сиденьем рядом со мной. — Как же я волновалась, доченька!
«Мама? Почему я не вижу твоего лица?»
Тень приблизилась, прижалась ко мне, но я не почувствовала ничего. Абсолютно. Пустота. Рядом возникла ещё одна тень, молчаливая, тёмная. Это, наверное, отец.