Погоня за судьбой - Ди

— Госпожа Рейнгольд, не очень удачный выбор для первого межпланетного путешествия, особенно с учётом вашего… возраста. Здесь всё совсем не так, как у вас на Пиросе, поэтому будьте предельно внимательны и беспрекословно следуйте инструкциям должностных лиц.

В его зрачке коротко мигнул фотомодуль. Он вернул мне документ, бегло оглядел корабль и сообщил в переговорное устройство:

— Анна Рейнгольд, девятнадцать лет, прибытие на транспорте класса «Церамбика», бортовой номер четыреста одиннадцать… Пирос… Уже проверили? Курьерская почта? Хорошо… Что по владельцу судна?

Сверху, почти на расстоянии вытянутой руки, с рокотом и треском пронеслась чёрная молния военного корабля и тут же скрылась за лесополосой. У меня заложило уши, а порыв ветра чуть не вырвал из рук драгоценную ламинированную карточку, которая обеспечивала мне прикрытие. Чиновник и вовсе не обратил на корабль никакого внимания и продолжал что-то выяснять у коммуникатора:

… — Самый настоящий робот, говоришь? В таком случае, ему в город вход заказан, придётся свой металлолом мариновать на корабле…

Обернувшись, он кивнул головой, висящий над нами дрон вильнул в сторону и скрылся в неизвестном направлении. Мужчина повернулся ко мне и сообщил, указав рукой в сторону двухэтажного терминала цвета хаки:

— Регистрация там, пройдёте через вторые ворота. За разметку не заходить, на площадках — не мешаться. Внутри городского периметра оружие не собирать, за этим следят автоматические системы. Вопросы есть?

Я отрицательно помотала головой, мужчина кивнул — на этот раз мне — и зашагал к броневику. Через полминуты машина уже ползла мимо высаженных вдоль терминала деревьев в сторону шлагбаума, который отделял гражданскую часть космодрома от военной. Шлагбаум поднялся, машина устремилась в дальний угол поля, к стоявшему на разгрузке среднему линейнику, из чрева которого погрузчик вывозил ящики и коробки и складывал их ровными рядами вдоль платформы.

Там же, за сетчатым забором, на почерневших от гари площадках стройной шеренгой стояли СВВП — истребители вертикального взлёта и посадки. Полдюжины боевых машин были выкрашены в серо-зелёный камуфляж и терпеливо ожидали своего часа, словно жгутоногие фрины, застывшие в смертоносной готовности к прыжку на жертву…

Я пошла в сторону терминала вдоль жёлтой разметки, аккуратно огибая большие, очерченные толстыми красными линиями прямоугольники посадочных площадок. Периметр лётного поля опоясывал высокий забор — почти такой же, как вокруг моего старого интерната, — а по углам его в небо вздымались вышки с красными сигнальными огнями на вершинах. Площадь, выделенная под военную часть, раз в пять превышала гражданскую, и было очевидно — за все эти годы Каптейн так и не стал туристической Меккой.

«Или, быть может, это я попала сюда в межсезонье», — подумалось мне.

Внутри терминала всё было по-военному строго. Среди бежевых стен с яркими боевыми плакатами неспешно, будто в полудрёме, туда-сюда ходили редкие люди в форме. Они носили бумаги, коробки, планшеты, натыкались друг на друга в холле, чтобы постоять и лениво обсудить что-то, а затем двигались дальше.

Пол под ногами задрожал, задребезжали стёкла, и на площадку рядом с «Виатором» опустилась ещё одна летающая машина — приземистая и остроносая. Явно чартер одной из самых дорогих моделей — слишком сильно его агрессивные рубленые линии и матово-чёрные грани контрастировали с округлым и каким-то домашним «Виатором», стоявшим поодаль. Резко и громко из репродуктора под потолком раздался голос:

— Новоприбывшим предписано пройти через сканер и проследовать к стойке регистрации, окно номер один.

Оглядевшись по сторонам, я увидела окно номер один — остеклённую конторку с узкой щелью для документов. Внутри конторки сидел дешёвый андроид, выполненный в виде молодой девушки, пластиковое лицо которой не выражало никаких эмоций. Гладкие и будто восковые чёрные волосы представляли из себя аккуратное каре, а строгая офицерская форма была просто нарисована на андроиде.

Я приблизилась, и лицо робота растянулось в формальной резиновой улыбке.

— Ваши документы, пожалуйста, — бесцветно попросил механизм.

Я сунула в щель паспорт и карту гипертрансфера, удостоверяющую моё право пользоваться Вратами как пассажира; лицензию на оружие и паспорт на пистолет, который в разобранном виде лежал в рюкзаке.

— Цель прибытия в Новый Роттердам?

— Курьерская доставка коммерческой информации, — максимально небрежно ответила я.

— Планируемое время пребывания?

— Неизвестно.

— Имеются ли родственные связи с резидентом Каптейна?

— Нет.

— Ваши импланты зарегистрированы на имя Анны Рейнгольд. Анализ ответов… Результат: ответы достоверные. Просьба установить трек-программу в память микрокомпьютера. Пожалуйста, подключите устройство сопряжения к нейроинтерфейсу.

Через щель просунулся манипулятор с катушкой. Я взялась за пластик, отмотала эластичный кабель с катушки и примагнитила метку к нейру. По сетчатке пронеслись цифры загрузки, и через несколько секунд трекер был установлен. Задача усложнялась — теперь официальные власти были в курсе всех моих передвижений. Катушка щёлкнула и смотала кабель, а манипулятор задвинулся обратно в кабинку. Робот с наигранной приветливостью произнёс:

— Добро пожаловать на Каптейн!

Заметив краем глаза тень, я рефлекторно обернулась — позади, в стерильной тишине зала ждал очереди худощавый мужчина в идеальном чёрном костюме. Тот, который только что прибыл на чартере. Острые скулы, синевато-бледная, полупрозрачная кожа на висках, аккуратный «бобрик» на голове, седой у корней… На белой рубашке под тщательно выглаженным пиджаком синел галстук, а в руке он держал плоский портфель, который был настолько чёрным, что, казалось, поглощал свет. И очки. Чёрные, непроглядные линзы, словно окна в пустоту.

Сопровождающих не было, странный мужчина был один.

Когда я посторонилась, он двинулся, заскользил к кабинке по полу, будто по конвейеру, смерив меня пустым взглядом солнцезащитных очков. И от этого сканирующего взора по спине галопом поскакали мурашки — я заторопилась в сторону выхода. За спиной раздалось синтетическое:

— Ваши документы, пожалуйста…

Человек ответил роботу молчанием, и я замедлила шаг. Оглянулась. Вновь наткнулась на две огромные непроницаемые линзы — и двинулась к выходу из терминала, ощущая между лопаток этот нечеловеческий, сканирующий луч.

Раздвижные двери открылись, а затем сомкнулись за моей спиной, и передо мной предстал Новый Роттердам во всей его ржавой и влажной красе…

… Возникло ощущение. Завелась, затарахтела, зачадила выхлопом нейронных цепочек обременённая телом машина разума. Она жаждала идти по пустыне, по заснеженным полям, сквозь горные перевалы. Она отчаянно цеплялась за жизнь и не хотела гаснуть, выключаться…

Я открыла глаза. Никакого катера. Никакой каталки или чёрного силуэта в слепящем пятне света — только серые стены, тускло подсвеченные люминесцентными лампами. Стены были плоские, будто нарисованные на бумажном листе, и сперва я не поняла