Александра Огеньская - Слепое солнце

«Джозеф, ты где застрял? Я уже полчаса под дождём мокну! И Эрик сказал, что у твоего дома он мельком видел подозрительного блондина. Джозеф, не молчи. Ответь что-нибудь!

— Кто вы? — с трудом расклеил губы Джозеф. Началось. Теперь только за воздух держись…

— Не узнал по голосу? Или время тянешь? — пальцы на локте сквозь куртку оказались тонкие и очень сильные. Скорее всего, оставят синяки.

— Узнал, — не узнать было сложно. Из дурного сна голос, из того полубреда наркотического. И голос тоже дурной.

Рядом две девушки обсуждали помаду. Ультрастойкую, влажный блеск, почти три злотых за тюбик. Дорогую. Кто бы подарил? Женщина чуть дальше жаловалась на правительство и персонально президента Качинского.

— Замечательно. За тобой следят? — ускорил шаг, Цез под шлейкой недовольно фыркнул. Он-то точно никуда не торопится. — Не дёргайся. Знаю, дёргаться ты мастак. Без фокусов. Так, для справки — впереди девица, весьма миловидная. Дёрнешься — свалится с инфарктом. Простячка, конечно, таких не жалко. Но разве тебе нужен… как у вас там принято выражаться?… грех на душу? И не тормози, идём.

«Джозеф. Ты где? Почему не отвечаешь?»

Покладисто согласился:

— Не нужен грех. Не трогайте девушку.

Она хоть и из «простецов», но так и сам Джош теперь вроде как не маг.

— Так следят да тобой? Не следят? Врёшь, голубчик. Думаешь, я совсем лох? Спокойно, не дёргайся. И сними наушник. И что у тебя на шее? Если я не ошибаюсь… снимай и давай сюда.

Пальцы путались в узелках кожаного шнурка коммутатора, но именно сейчас страх прошёл, сменившись вдруг равнодушием стороннего наблюдателя. И этот сторонний наблюдатель имел исключительно академический интерес в вопросе, удастся ли Джошу удачно вылезти из свежезаваренной каши. Но «номер раз» клюнул. Коммутатор нетерпеливо выдрали из рук, под ногами незамедлительно хрустнуло, и передатчик прекратил свое существование. Теперь о нем можно не беспокоиться.

— Твой «хвост» где-то рядом, Джозеф, не правда ли? Или он ждёт нас с тобой на складах?

Наверно, на лице ещё что-то отразилось, потому что собеседник тихо, неприятно хмыкнул, до боли стискивая локоть:

— Но ты же не думал, что мы приняли твою писульку за чистую монету?… а ты шагай, не останавливайся… Здесь, на людной улице, твои друзья брать меня не рискнут в любом случае. А на склады мы не пойдём. Пойдём в другое место, где нам уж точно никто не помешает.

— Куда? — не то, чтобы Джош рассчитывал на ответ…

— Узнаешь, — пообещали в ответ. — Очень уютное, тихое местечко.

— Вы меня убьёте? — а вот тут Джош ответ знал. Однако наблюдатель внутри велел старательно бояться. Так, чтобы уж никаких сомнений — перетрусил парняга, что твоя кошка в стиральной машинке. В голосе — хриплая дрожь, нервно закушенная губа.

— Ты дурак, или прикидываешься?… Так, сюда.

Этих улиц, что на окраине Познани, Джозеф не знал вообще. Ни раньше, ни, уж тем более, сейчас. Познань родным Джошу городом не была никогда, он-то вырос в захолустной подзакопаньской Буковине Татшанске, успел уехать оттуда задолго до того, как поселок стал добычей праздных туристов… И Познань… не сказать, чтобы не полюбил — полюбил за годы учёбы. Привычка иногда перерастает в крепкую привязанность, а привязанность вдруг становится чем-то большим. Но полюбил, в общем, по долгу службы. И никогда не пылал особой страстью исследовать все её закоулки, жизнь и без того была весьма насыщенной. Потому и не знал. И даже сориентироваться не мог, куда его сейчас ведут. Даже приблизительно.

Но свернули направо, прошли шагов пятнадцать или шестнадцать, запахло подвалом и гнилой капустой. Похоже, где-то рядом овощной склад. Цезарь заметно забеспокоился, прижался к ноге. Наверно, не зря.

— А теперь отпускай собаку, тебе она больше не понадобится. То же самое — трость, — любезно так подсказали, резко останавливая.

Насчёт Цеза — что его придётся отпустить — стало полной неожиданностью. Раньше и в мыслях не было, что придётся. Замялся, нерешительно замер.

— Ну, если хочешь, прирежу твою псину, чтоб не мучилась. Мне-то без разницы, — тоном человека, раздающего бесплатные советы, предложил… как же его звать? Было же у него какое-то имя?… блондин, в общем.

— Не нужно. Я сейчас!

Бросил трость. Чёрт с ней. Склонился к Цезарю. Шлейку отцеплять не стал: если кто из простецов увидит, что собака в упряжке, обязательно отведут к кинологам — такие собаки большая редкость — а сами примутся искать хозяина. Так что Цез точно без присмотра не останется.

— Цезарь, сидеть! — строго потребовал от пса Джош. Для солидности легонько хлопнул по спине, заставляя присесть. — Сиди здесь, жди.

Чего ждать, конкретизировать не стал. Понятное дело, в нынешней ситуации — не хозяина точно. Не удержался, пригладил длинные уши, пёс откликнулся на ласку — ткнулся в ладонь носом.

— Только слюни не разводи!

Грубо одёрнули, поднимая, и… «дёрнули». Ощущение «прыжка» — этакую тошнотворную невесомость и полную беззащитность летящего вверх тормашками — Джош не перепутал бы ни с чем другим.

«Прыжок» и запах — тягучий, густой, смутно знакомый. Только вспомнить, откуда знакомый, некогда. Рефлекторно ухватился за первое попавшееся — та самая безжалостная рука светлоглазого. Маг хмыкнул издевательски.

— Готово? Привёл? Тогда начинаем? — еще один знакомец из кошмара. День встреч и находок какой-то прямо. Знакомец, впрочем, пока никак свое кошмарной сущности не проявлял. А тут и третий, нетерепливый и требовательный:

— Давай его сюда.

Последний, четвертый, молчал. Но его Джош тоже расслышал — по металлическому стуку. Возможно, кинжал. Да уж, рано они… так спокойны. Все четверо, приятное совпадение. Амулет из кармана даже доставать не пришлось, хлопнул по груди и уверенно крикнул: «Integumentum!». И коротко ударило по ушам. Завеса, она, родимая. Болезненно застонали рядом — и стало непривычно, странно тихо. Не в смысле беззвучно, а как если бы вдруг остановились часы, к тиканью которых все давным-давно привыкли. Это разом угасла вся магия в радиусе ста метров от растревоженного на груди амулета. Джоша всего лишь оглушило, он магией уже не живёт и давно отвык от её незримого присутствия всегда и во всём. А вот четвёрке вокруг досталось куда ощутимей — светлоглазый разжал пальцы, с клекотом отшатнулся, но на ногах устоял. Не упал точно, Джош бы услышал. Кобура, «пэшка», снять с предохранителя, выдохнуть и легко спустить курок на тяжелое дыхание в полутора метрах впереди…

И не услышать болезненного вскрика! А дождаться — трёх шипящих слов заклинания чёрт знает по-каковски, но уж никак не на привычной латыни. Но — нате, выкусите! Магии нет, и в ближайшие полчаса не будет! И снова, взяв выше и левее — и чертыханье. И не успеть. И понять это, когда тяжелое опустилось на затылок, разом придавив к земле. Зато успеть нажать на спуск в последний раз наугад, рефлекторно. И повторно понять, что хоть единожды — попал. Минус один. Хотя бы сорвал обряд…