Александра Огеньская - Слепое солнце

— Можете меня обыскать. Я пришёл только и исключительно для того, чтобы принять участие в обряде. Как я понял, вам нужен Светлый?

Джош до сих пор не верил — и затрясло подспудно. Нет, он никогда не доверял, с самого начала, и знал, что чуть что — подставит! Но чтобы так?! Нет, нет! Пан Владимир Беккер никак не мог… сказать того, что сказал! Видит Свет, изображать «отключку» становилось всё сложней.

— Нужен. Только ты не мог об этом знать. Что скажешь?

— Знать я действительно не мог, но рассчитывал… создать некоторые обстоятельства… Чтоб стать вам необходимым.

Хмыкнули — с неожиданной веселостью и некоторой долей восхищения.

— Ну, видать, ты парень не промах. Однако…

— Я начальник этого молодого человека. Только что я распустил его охрану, вообще прекратил расследование…

— Докажи, — хмыкнул третий, нервный шатен. Расслабился, значит.

— Я мог вас уже двадцать минут как взять с потрохами. Как видите, ничего подобного.

— Всё равно сомнительно. Как ты нас нашёл?

А, да, самый любопытный момент во всей истории…

— У парня в подошве кроссовка мой «жучок».

Простонал мысленно — идиот! Одежду сменил, индюк безмозглый. Даже, извините, трусы. А про кроссовки забыл! Ботинки нужно было хоть, что ли, напялить. Осёл.

— … Только мой, о «жучке» больше никто не знает. И вообще, вам нужен Светлый. Я полностью в вашей власти — можете убить меня в любой момент. Так о чем разговор?

Беккер был весьма, весьма убедителен. Джозеф стиснул зубы.

— Зачем тебе это? — не унимался нервный. И правильно не унимался. Джошу вот тоже невдомёк было. И еще не по себе. Самую малость.

— Нейтральные энергии, зачем же еще. Ведь вы поделитесь со мной, панове?

Думали. Видать, делиться никому не охота. Но решились. Молчун благосклонно выдал:

— Ладно, всё с тобой ясно. Эрен примерно то же самое говорил. Может, и не врёшь. Но ты знаешь что-нибудь про обряд? Думаю, ничего. Щенка нужно будет прирезать, ты в курсе? Никаких ваших светлых заморочек типа милосердия и прочей ереси. Так вот, резать щенка будешь ты, самолично. Нравится? Вы, Светлые, я знаю, обычно щепетильные в таких вопросах, строите из себя святош. Так что? Проверка на честность, если хочешь.

— Я его убью, если таково ваше условие, — спокойно отозвался Беккер. Так, что Джош поверил. Во рту пересохло. Я тебе начальник, я тебя и убью? Не смешно. Стукнули металлом по столу. Мимоходом запомнил, откуда донесся стук. — Только я бы хотел по возможности меньше его мучить. Вы дадите ему наркотик?

Заботливый, надо же. Глубоко вдохнул, и… пора! Рванулся, высвобождая запястье, дернулся к ноге, больно — потянул руку довольно сильно, зато вот он, амулет, еще одно слово — и бахает. Это «пыльный мешок», действует только на магов. Всё боялся, что и на неправильных медиумов тоже подействует, но то ли медиумы не маги, то ли Джош не медиум. А грохнуло славно. Голоса умолкли, сделалось тихо просто по-кладбищенски. Все магически одаренные в помещении пребывают в отключке. Ещё минут семь-десять. Принялся считать вслух:

— Раз, два, три…

Веревка на левой руке не поддавались аж до «девяносто», на правой ноге — еще до двухсот десяти. Освобождение последней ноги заняло еще минуту. Подскочил, заметался — стол слева, на нём должен быть кинжал, но лучше найти пистолет. Запнулся о тело, растянулся на полу, быстро поднялся, нашёл стол, еще минуту с чем-то искал оружие — поднос, чаша, наверно, та самая, пучок какой-то травы. Да где же оно, чёрт возьми?! Где?! Вот… Тяжелый. Ледяной…По идее и «пэшка» должен быть рядом, но искать некогда. Найдя кинжал, вдруг оробел — хладнокровно перерезать глотки четырем беззащитным людям, пусть даже любой из них прикончил Джозефа Рагеньского совершенно без зазрений совести?!

Две-три минуты. Беккера не трогать, он ничего про обряд не знает. Опустился на четвереньки, завозил ладонями по полу, отыскивая… Со спины потянуло сквозняком — дверь. На полу пыльно, гладко, скользко. Кафельный пол. Нашел первое тело — еще пара минут «отруба» телу гарантирована. Пробежал пальцами по лицу оглушенного, и вдруг с ужасом сообразил, что Беккера он ну никак не отличит — ни разу не видел. А убивать всех нельзя. Ни в коем случае. Вдруг запаниковал — внезапный, дикий приступ страха. Подскочил. Аж затрясло — «Прирежь их всех! Убьют же!» Целый миг так и хотел поступить, даже перехватил кинжал поудобней… А потом осознал, что просчитался в самом начале авантюры — не сумеет убить. Ни разу еще не убивал. То есть, всё-таки убивал. Примерно полчаса назад. Но как-то было нереально, не по-настоящему. Сам не видел, не успел еще обдумать. Не ощущал себя пока убийцей. И вообще, одно дело снимать мишени на слух, совсем другое — перерезать четыре глотки одним кинжалом. Оперативник не должен становиться убийцей. Никогда. Корчева должны были попереть со службы.

Попятился от ровного дыхания с полу, и отступал до тех пор, пока не натолкнулся на стену — тянуло холодком чуть правее, туда и шагнул. Скрипнула дверь. Есть еще примерно полторы минуты. Шестьдесят шагов по прямой и следующая дверь. И срочно нужен кто-то, кто вытащит. Телефон… В заднем кармане брюк. Странные люди — пистолет забрали, а телефон не удосужились. Если не раздавил своим весом и не разбил, должен работать. Так кому звонить? На распущенных ребят охраны рассчитывать бессмысленно — не озаботился взять номера их телефонов.

Мэва… первым номером в адресной книжке, всегда. Рванул телефон. Она работает на Беккера, но она же… не предаст друга! Побежал, придерживаясь рукой стены. Стена была шершавая, вся в оспинках, словно градом посеченная, то ли плохой побелки, то ли этих новомодных «грунтованных» обоев. Ладонь ободрал почти сразу. Помещение оказалось большим, куда больше ожидаемых шестидесяти шагов. Одновременно набирал мэвин номер. Бежал — осталось совсем немного времени — запнулся о какую-то тумбу, чуть не снёс, слушал телефонные гудки и молился всем святым скопом — авось хоть кто услышит! — чтобы услышала и приняла вызов. Обещал даже каждому по свечке в церкви. Начал задумываться о пожертвовании… Когда ответили:

— Джош?! Господи, как ты меня напугал! Ты куда пропал? Пан Беккер тебя ищет! Ты где?!

— Беккер нашёл, — проглотил ком вязкого воздуха, отбил локоть о стену, лихорадочно заметался вдоль, выискивая дверь. Нашарил.

— Мэва, запоминай! Остановка Староградская, на сто пятом автобусе от дома. Улицу не переходить. Вперед. Потом свернуть, где пахнет капустой. Там какой-то проулок. И там должен Цезарь сидеть, если еще не увели. Дальше не знаю. Скорей. Иначе убьют. Меня.

Дверь не хотела поддаваться. Замок. Нашёл. Задёргал «собачку».