Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

— Я знаю, Уна.

— Тогда вы знаете, что мы на дне. — Она развела руками, и бумаги разлетелись по столу. — Простите, госпожа, но я не волшебница. Из воздуха деньги не сделаю. Даже если продадим всё, что осталось в доме, а осталось немного, то не наберем и половины.

Я смотрела на разбросанные бумаги. Счета, расписки, уведомления. Моя жизнь, сведенная к столбцам цифр. Итоговая сумма, которой у меня никогда не будет.

— Есть еще кое-что, — сказала Уна, и по ее тону я поняла, что вот оно, то самое хорошее, которое она приберегла напоследок.

— Говори.

— Вчера, пока вас не было, приходил гонец из уездного управления. Оставил вот это.

Она протянула мне конверт из плотной желтоватой бумаги с сургучной печатью. Я взяла его, перевернула и похолодела.

Печать была не человеческая. На сургуче оттиснут герб Степного Ханства: скрещенные копья на фоне восходящего солнца. Охряный воск и черный шнурок.

Я сломала печать и вытащила письмо.

«Уважаемая госпожа Варг,

В связи с просроченной задолженностью перед Торговой Гильдией и неуплатой земельного налога, уездное управление совместно с Администрацией Степного Ханства настоящим уведомляет вас о начале процедуры принудительного взыскания. Поместье Варг и прилегающие земли подлежат изъятию в пользу кредиторов в срок до первого ноября текущего года.

Однако, принимая во внимание ваше дворянское происхождение и стратегическое расположение поместья в приграничной зоне, вам предлагается альтернативный вариант урегулирования задолженности…»

Я оторвалась от письма и перевела дух. Альтернативный вариант — это хорошо. Альтернативный вариант — это шанс. Может быть, рассрочка? Может быть, отсрочка? Может быть, они согласятся подождать до следующего урожая?

Я продолжила читать и с каждой строчкой мои надежды таяли, как утренний туман за окном.

«…Государственная программа "Культурная интеграция", утвержденная совместным указом Его Величества короля Альрика III и Высокого Совета Степного Ханства, предоставляет дворянам приграничных земель право на сохранение родового имущества при условии заключения межрасового матримониального союза с представителем оркской администрации соответствующего уровня.

В вашем случае, госпожа Варг, предлагается рассмотреть кандидатуру налогового инспектора или иного должностного лица среднего звена, назначенного Степным Ханством для курирования данного сектора.

В случае вашего согласия все долговые обязательства аннулируются, а поместье получает статус "интегрированной территории" с соответствующими налоговыми льготами на период в десять лет.

В случае отказа — процедура взыскания будет продолжена в установленном порядке.

С уважением,

Канцелярия уездного управления,

Отдел межрасовых отношений»

Я дочитала, аккуратно положила письмо на стол и несколько секунд сидела неподвижно, глядя в стену. На стене висел выцветший гобелен с гербом рода Варг: серебряный колос на зеленом поле, перевитый девизной лентой. «Корнями — в землю, сердцем — в небо». Красивые слова. Никогда не понимала, что они значат, но звучало гордо.

— Госпожа, — позвала Уна. — Что там?

Я не ответила. Я перечитывала письмо, на этот раз медленно, вдумчиво, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Должен быть другой выход. Должен быть.

«Межрасовый матримониальный союз». Господи боже. Они это серьезно? Они хотят, чтобы я вышла замуж за орка? За налогового инспектора?

Перед моим мысленным взором возник образ: огромный клыкастый детина в кожаном переднике сидит за моим столом, чавкает, разбрасывает объедки и требует, чтобы я родила ему пятерых орчат. Или сколько там у них бывает? Десять? Двадцать?

Я тряхнула головой, отгоняя видение.

Нет. Нет, нет и еще раз нет.

Я — Арьяна Варг. Последняя из рода, пусть даже род давно растерял былое величие и позолоту. Мои предки сражались с орками на границе, а не заключали с ними брачные союзы! Мой прадед получил это поместье за доблесть в Пограничной войне. Он убил дюжину орков — собственноручно, мечом, в честном бою. И теперь его правнучка должна пойти под венец с одним из них, потому что не смогла вовремя заплатить налоги?

— Госпожа! — повторила Уна громче.

— Они предлагают мне замуж за орка, — сказала я вслух.

Повисла пауза. Долгая, тяжелая, словно само поместье затаило дыхание, вслушиваясь в наш разговор.

— И что вы ответите? — осторожно спросила Уна.

Я подняла на нее взгляд.

— Ты серьезно спрашиваешь?

— Я серьезно, госпожа. — Она смотрела на меня без тени улыбки. — Выбора у нас нет. Либо это, либо через три недели мы собираем вещи и уходим. И куда? В город? На что? Кому мы там нужны без денег, без связей, без профессии? Вы благородная, да, но благородных без гроша за душой в городе пруд пруди. А я старая, меня даже в служанки никто не возьмет.

Я молчала. Она была права и от этого становилось только горше.

— Я лучше с голоду помру, — сказала я наконец, — чем пущу в этот дом клыкастого.

— Красиво звучит, — согласилась Уна. — Надгробная надпись будет что надо. «Здесь лежит Арьяна Варг, которая предпочла голодную смерть браку с орком». Трогательно.

Я бросила на нее яростный взгляд, но она и бровью не повела. Уна вообще редко реагировала на мои вспышки — за столько лет привыкла.

— Вы поймите, госпожа, — продолжала она, пододвигая ко мне кружку с остывшим чаем. — Я не говорю, что это хорошо. Я не говорю, что это правильно. Я говорю, что это единственный выход. А когда выход один, выбирать не из чего.

— Всегда есть другой выход.

— И какой же? Поджечь еще один таможенный пост? Сбежать в степь? Ограбить караван?

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Крыть было нечем.

— Орки — это орки, — тихо сказала я после паузы. — Ты сама знаешь, какие они. Дикие, грубые, жестокие. Они едят сырое мясо. Они спят на шкурах. Они… они пахнут, Уна!

— От вас вчера тоже пахло, — невозмутимо заметила служанка. — Серой и дымом. Но я же не стала вас выгонять.

— Это другое!

— Конечно, другое. — Она вздохнула и принялась собирать разбросанные бумаги в аккуратную стопку. — Всегда другое, когда касается нас. А когда касается кого-то еще, то сразу дикие, грубые, жестокие. Может, они и не такие уж страшные. Я слышала, у них даже книги есть. И законы. И суды. Не всё же им мечами махать.

— Суды у них, — проворчала я, но уже без прежнего огня. — Законы. А сама говорила, что орки никогда не берут взяток. Ненормальные они, вот что я скажу. Нормальный человек всегда понимает, что к чему, а эти со своей честностью…

Договорить я не успела.

Входная дверь — тяжелая, дубовая, обитая железными полосами — содрогнулась от удара. Я вздрогнула и переглянулась с Уной. В такое время гости — всегда плохой знак.

— Кого там принесло? — пробормотала я, поднимаясь.

— Может, не